Подойти к самому чучелу оказалось невозможным — пространство вокруг было огорожено проволочной сеткой, вдоль которой прогуливались скучающие полицейские. Фридрих предъявил удостоверение и поинтересовался, насколько безопасно запланированное мероприятие. Ему с ленцой и неохотой — мол, ты нам не начальство — поведали, что процедура отработана годами и поводов для опасений нет. Сетка и охрана нужны, главным образом, чтобы в чучело не забрались ребятишки, но, разумеется, и взрослым злоумышленникам ничего туда подложить не удастся. Начинавшаяся на безопасном расстоянии от места будущего аутодафе и уходящая двумя рядами вглубь парка выставка ледяных скульптур опасений тем более не внушала; Власов лишь обратил внимание на эклектичность тематики — патриотические свастики, орлы и даже ледяной PzKpfw IV в натуральную величину (в варианте с короткой пушкой) соседствовали с лешими, русалками и прочей нечистью из славянского фольклора. Может ли Ламберт заявиться смотреть на эти художества? Вот уж вряд ли.
— Куда он точно пойдет, так это вечером в Большой театр, — заметил Эберлинг, с которым Фридрих поделился этой мыслью. — Русские таскают туда всех высоких гостей в обязательном порядке. Говорят, некоторые из наших шишек уже видели «Лебединое озеро» по пять раз.
— Что, и завтра в программе тоже оно? Могли бы, в честь праздников, дать ну хотя бы Вагнера.
— Ехать из Берлина в Москву за Вагнером так же глупо, как ехать из Москвы в Берлин за Чайковским, — возразил Хайнц.
— В любом случае театр — неплохое место для покушения, — обеспокоено заметил Власов.
— Непроверенных людей в зале не будет. Нам с тобой, например, билеты не продадут. Русские многому научились с тех пор, как 80 лет назад у них в театре застрелили премьер-министра. Впрочем, и то убийство, как говорят, стало возможно лишь при попустительстве властей.
— Вот именно.
Фридрих решил проверить и дозвонился сперва до справочной (что оказалось непросто), а потом, узнав нужный номер — до кассы Большого театра. Ему вежливо ответили, что все билеты на завтра забронированы и в свободную продажу бронь поступать не будет.
Давали, кстати, все-таки Вагнера. Последние четыре вечера праздничной недели — четыре части «Кольца». Стало быть, завтра будет «Гибель богов».
Друзья поднялись на Крымский мост и некоторое время рассматривали оттуда Парк Чехова, где по заснеженным дорожкам под звон бубенцов петляли между павильонами и аттракционами русские тройки (а также и сани поскромнее, запряженные одной лошадью), но идею идти внутрь Власов решительно отверг как бесполезную, и они вернулись назад на Крымский вал, вновь перейдя улицу и остановившись на троллейбусной остановке. Через пару минут подошел троллейбус; несмотря на весеннюю погоду, Фридрих был рад оказаться в теплом салоне и опуститься на мягкое сиденье (нога все-таки начала давать о себе знать).
Поездка, однако, оказалась короче, чем ожидалось. Посреди Смоленского бульвара троллейбус встал — вдали от остановок и не открывая двери. Машины слева, однако, продолжали проезжать, так что общей пробки не было.
— Что там? — недовольно спросил Власов у сидевшего возле окна Хайнца. Тот, прижавшись щекой к холодному стеклу, попытался разглядеть, что творится впереди.
— Кажется, затор какой-то. Перед нами еще один троллейбус стоит, и еще впереди рога виднеются. Наверное, какой-то один сломался, а остальные его объехать не могут. Вечная беда троллейбусов и трамваев.
— Да уж... Автобусы здесь, как я понимаю, не ходят?
— Их в Москве вообще немного, а со временем хотят весь муниципальный транспорт на провода перевести. Сам знаешь, с нефтью в России негусто, зато с электричеством хорошо.
Да, машинально подумал Власов, помимо гидроэлектростанций, которые так любили большевики — еще и целый пояс атомных, построенных дойчами. Персонал там тоже был исключительно дойчский, а энергия шла на нужды как России, так и других стран Райхсраума. Официально это, разумеется, считалось даром Германии братскому арийскому народу. Неофициально — платой за то, чтобы Россия не развивала собственную ядерную отрасль. Атлантистские «зеленые» и их русские подпевалы, естественно, вопили, что Райх превратил Россию в свою ядерную заложницу и договаривались даже до того, что в случае нелояльности в Берлине нажмут секретную кнопку, и все эти АЭС взлетят на воздух — ну это уже, понятно, было чистой клиникой...
Зазвонил целленхёрер. Доставая обе трубки, Фридрих бросил взгляд на часы — кажется, Спаде расщедрился и даже подарил ему пару минут. Впрочем, эта щедрость тут же нашла объяснение:
— Приехал? Беги на третью платформу и прыгай в третий вагон от конца. Быстро — электричка отходит через две минуты!
— Я же не успею взять билет!
— Ничего, если что, штраф заплатишь. Только не говори, что денег не осталось, — хохотнул дуфан, — ты мне еще 350 штук должен, не забывай! — в трубке запиликали гудки.
