Полагая, что в городе нет больше бойцов, а если кто-то и остался, то они должны быть столь испуганы, что не окажут никакого сопротивления, Траян решил сохранить честь взятия города для главнокомандующего и послал к Веспасиану с предложением прислать его сына Тита, чтобы тот довершил победу. Однако Веспасиан понимал, что предприятие еще не закончено, и послал вместе с сыном 500 всадников и тысячу пехоты. Спешно прибыв к городу, Тит выстроил войска и, поставив Траяна на левом крыле и встав во главе правого, повел их на приступ. Легионеры со всех сторон приставили к стене лестницы; некоторое время галилеяне пытались отражать нападение, однако скоро прекратили сопротивление. Взобравшись на стену, воины Тита быстро овладели городом. Однако те, кто находился внутри города, сплотились и вступили в ожесточенное сражение с римлянами: на узких улицах на римлян нападал всякий, у кого хватало сил, а женщины бросали с крыш все, что попадало под руку. Так они сопротивлялись врагу в течение шести часов; однако, когда погибли все бойцы, остальные жители были убиты — на улицах и в домах, юноши и старики, так что не осталось в живых ни одного мужчины, за исключением младенцев, которые вместе с женщинами были обращены в рабство. Всего убитых как в городе, так и в предыдущем столкновении насчитывалось 15 тысяч, обращенных в рабство — 2130 человек. Это несчастье случилось с галилеянами на 25-й день месяца Десия.
32. Потрясения не обошли и самаритян. Они собрались на горе Гризим, которая является для них священной, и, хотя они не двигались оттуда, самое их собрание наряду с господствовавшими среди них воинственными настроениями представляло собой угрозу войны. Даже несчастья, обрушившиеся на соседей, не образумили их: перед лицом римских побед они исполнились необъяснимой уверенности в собственных слабых силах и жадно стремились навстречу смуте. Веспасиан считал, что следует предупредить вспышку и подавить волнение еще в зародыше: ведь хотя по всей Самарии и стояли римские гарнизоны, как количество собравшихся, так и царивший среди них порядок внушали тревогу. Потому он отправил против самаритян командующего Пятым легионом Цереалия и с ним — 600 всадников и 3 тысячи пеших воинов. Тот решил, что подниматься на гору и завязывать сражение со столь многочисленным противником, да еще и расположенным над его войсками, будет небезопасно, и потому окружил подножие горы и держал самаритян под наблюдением в течение всего дня. Случилось так, что как раз в это время, когда самаритяне и без того испытывали недостаток в воде, разразилась страшная жара (дело было летом, а толпа не запаслась заблаговременно необходимыми припасами). Вследствие этого некоторые из них в этот день скончались от жажды, а многие, предпочтя рабство столь ужасной смерти, перебежали к римлянам. Заключив из этого, что те, кто еще оставался на горе, сломлены ужасными страданиями, Цереалий поднялся наверх и расположил своих воинов кольцом вокруг неприятеля. Сначала он предложил им вступить в соглашение, убеждая спасти свою жизнь и обещая им безопасность, если они сложат оружие; когда же его убеждения не возымели действия, он напал на них и перебил их всех до одного, всего 11 600 человек. Это произошло в 27-й день месяца Десия. Таково было несчастье, обрушившееся на самаритян.
33. Между тем защитники Йодфата все еще держались, перенося тяготы осады долее, чем это представлялось возможным. Однако на 47-й день осады римские насыпи оказались наконец выше стен города. В тот же самый день перебежчик сообщил Веспасиану, как немного осталось в городе людей и как ослаблены их силы; он объяснил, что, будучи истощены постоянным недосыпанием и беспрерывными сражениями, они не смогут отразить приступ и, если попытаться, их можно захватить хитростью. Дело в том, что во время последней ночной стражи, в час, когда они рассчитывают на отдых от дневных трудов и когда измученных людей легко побеждает предутренний сон, стража, сказал он, обычно засыпает, так что это время является наиболее подходящим для приступа. Веспасиан отнесся к словам перебежчика с недоверием, ибо знал преданность евреев друг другу и их презрение к наказаниям: когда однажды римляне захватили одного из защитников Йодфата, он так стойко держался под всевозможными пытками, что даже огонь не заставил его сказать хотя бы слово о положении в городе и, будучи распят на кресте, встретил смерть улыбкой. Рассказ предателя, однако, был весьма правдоподобен; полагая, что тот, возможно, говорит правду, а если и лжет, то его ложь не может причинить римлянам ощутимого ущерба, Веспасиан распорядился держать перебежчика под стражей и подготовить войска к захвату города.
