2. Внутренность прямоугольника делится под палатки, а с внешней стороны лагерь окружается стеной, на которой на равном расстоянии друг от друга воздвигаются башни. Между башнями устанавливаются скорострелы, катапульты, камнеметы и другие приспособления для стрельбы, и все они готовы к действию. Затем римляне делают четверо ворот — по воротам в каждой стене: через эти ворота проходят вьючные животные, и ворота достаточно широки, чтобы, если понадобится, выйти через них на вылазку. Лагерь делится ровными улицами, а в середине ставятся палатки военачальников, центральная из которых — палатка главнокомандующего, по своему виду напоминающая храм. Все это похоже на построенный на скорую руку город: есть здесь и рыночная площадь, и кварталы ремесленников, и помещения для заседаний младших и старших военачальников, где обсуждаются спорные вопросы. Возведение стены и внутренних построек осуществляется с удивительной быстротой благодаря количеству и умению строителей. В случае необходимости выкапывают также и ров в 4 локтя глубиной и такой же ширины.
3. По завершении работ они в тишине и с соблюдением порядка расходятся по отведенным им местам. Снабжение топливом, продовольствием и, если необходимо, водой осуществляется упорядоченно и с соблюдением мер безопасности при точном распределении обязанностей. Ужинают и завтракают не когда кому вздумается, но все вместе; время сна, стражи и пробуждения возвещается звуком трубы, и ничего вообще не делается без приказа. На заре воины выстраиваются на поверку перед центурионами, центурионы являются перед трибунами и приветствуют их, а трибуны сопровождают высших военачальников к главнокомандующему. Тот, в соответствии с заведенным порядком, сообщает им пароль и прочие объявления для их подчиненных. Так они действуют и на поле боя, быстро меняя направление движения, так что как при наступлении, так и при отступлении движутся как один человек.
4. Когда наступает время сворачивать лагерь, звучит труба и никто не остается в бездействии: они мгновенно снимают палатки и делают все необходимые приготовления для выступления. Снова трубы подают сигнал к сбору, и они, навьючив мулов и нагрузив повозки поклажей, немедленно занимают свои места, подобно бегунам, готовым броситься вперед. Теперь они поджигают лагерь, чтобы он не мог быть использован врагом, тогда как сами они могут в случае необходимости легко построить новый. В третий раз трубят тот же сигнал к отправлению, чтобы поторопить тех, кто по какой-то причине запаздывает, так что благодаря этому никто не может потеряться из строя. Затем стоящий справа от главнокомандующего глашатай трижды вопрошает их на их родном языке, готовы ли они к бою, а они, едва дождавшись вопроса, трижды с воодушевлением громко восклицают «готовы» и, зажигаясь неким воинственным духом, вместе с ответом выбрасывают вверх правую руку.
5. Затем они выступают, двигаясь в тишине и порядке и, как в боевом строю, строго придерживаясь своего места.
Пешие воины оснащены панцирями и шлемами и на каждом боку имеют по мечу, из которых более длинный расположен слева, длина же короткого не превышает одной пяди. Отборные телохранители главнокомандующего вооружены копьями и круглыми щитами, прочие же пешие воины вооружены продолговатыми щитами и дротиками, а также несут на себе пилу, корзину, топор, заступ, ремень, серп, цепочку и трехдневный запас продовольствия, так что пеший воин мало чем отличается от навьюченного мула. Всадники же вооружены длинным мечом, который прикрепляется у правого бедра, а в руке держат длинную пику. Их щит свисает вдоль бока лошади; в колчане лежат три или более дротика с широкими наконечниками и по величине не отличающиеся от копья; шлемы же и панцири у них во всем такие же, как у пеших воинов. Вооружение конных телохранителей главнокомандующего в точности соответствует вооружению всадников в отрядах. Легион, становящийся во главе колонны, всегда избирается по жребию.
6. Таковы у римлян передвижения, стоянки и различия в снаряжении.
В сражениях они ничего не предпринимают без расчета или в силу случайности, но всегда всякому действию предшествует мысль, и действия всегда согласуются с принятыми решениями. Вследствие этого они редко терпят неудачи, а если это и происходит, то легко выходят из положения. Они предпочитают провал подготовленного предприятия случайному успеху, ибо победы, которые приходят сами, побуждают полагаться на случай, тогда как расчет, несмотря на случайные неудачи, учит не возвращаться к прежним ошибкам. Ведь тот, на кого обрушиваются случайные блага, не является их подлинной причиной, тогда как разрушающие расчет непредвиденные случайности хотя бы позволяют утешаться тем, что расчет сам по себе был правилен.
