– Так возлюбил Диктор мир, что отдал Сына своего родимопятного! Ибо он наш Спаситель, Бархатный Агнец!.. Да, матушка?!
– Леонит Ихорефич… – устало произносит Божье Ничто. – Пвояфите тевпение и выфлуфайте…
Костя за локоток отводит вялого Кириллова в сторонку.
Юроды остаются возле ворот. Лёша Апокалипсис играет с иконой:
– Ма-а-атушка!.. Хоро-о-ошая!.. – суёт в сумку палец и отдёргивает; внутри слышится костяное клацание мощных челюстей.
Рома с Большой Буквы будто дремлет. Только на шее раздуваются желваки.
Доносятся голоса диктора, Кости и Божьего Ничто.
– Никогда! И не уговаривайте меня! Фашисты!..
– Фозьмите себя в вуки, Леонит Ихорефич!..
– Почему именно мой Артур?!
– Потому фто!..
– Дяденька Кириллов, если совсем по-простому, Юдоль – это аннигиляция Присутствия…
– Что ещё за присутствие?!
– Ну, Сущее, понятное через Язык, то есть структуру Имён.
– Какое ещё сущее?!
– Осмысленный взгляд на Вещи Мира, когда они Предметы Страха, а не Тела Ужаса.
– Леонит Ихорефич, сутьпа фселенной жависит от фас!
– Вещи?! – пугается Кириллов. – Мира?
– Ноумены Божьего Постоянства. Они пребывают одновременно в двух модусах.
– Не понимаю!..
– Видимы и невидимы, прям как в молитве «Верую». Понимаете? Имеются две данности – Бытие и Существование, Мир Причин и Мир Следствий, Имматериум и Материя, Первичность и Вторичность, Реальность и Художественность, Прототип и Образ. Названий много, суть одна.
– Леонит Ихорефич, фам надо фернуться ф интернат и фыписать оттута фашего шына – шкажете певсоналу, что жабираете мальфика домой! Пуфть Бавхатный Акнец перед шертфенной фмертью повадуется!..
– Он говорит – пусть Артур порадуется!
– Это выше моих сил! – надрывно всхлипывает Кириллов. – Мне очень жалко всех живущих, я сочувствую Богу и мирозданию, но я не могу!..
– Кофтя! Опьясни ему, у меня тевпение лопнуво!
– Дяденька Кириллов, у вас был стереоскоп «Ленинград-1»? Нет? Представляете, как устроена голография? Тоже нет? Это всегда три объекта. Первый – основа, с него считывается, информация, второй – пластинка с набором линий и третий – трёхмерное изображение объекта. Но чтобы записанный таким образом объём развернулся в пространстве, нужен луч света или лазера. В нашем случае таким «лазером» является Время, а тремя «объектами» – Вещь, Имя Вещи и тот, кто связывает их вместе Сущим. Юдоль – разрушение связей внутри Троицы…
Леонид Игоревич, соглашайтесь! Будет пионерская организация имени Артура Муртяна. Комсомол имени Артура Муртяна, ордена четырёх степеней, Государственная премия! Да всё Мироздание будет носить имя Артура Муртяна! Это ли не апофеоз бессмертия?!
– Вы меня лучше распните! – рыдает безутешный Кириллов. – Кормите костяным хлебом из Натана Абрамовича! Подвешивайте вниз головой! Вырезайте на лбу крест! Но Артура оставьте в покое!..
– Это же не убийство в прямом смысле, а переброс хрональной энергии в будущее! Чтобы продолжалась Ретроспекция Божьей Милости и он помнил нас всех как свершившееся, которого никогда не было!
– Откуда тебе это всё известно, мальчик? – ужасается Кириллов.
– Да Lorem ipsum съел…
– Не понимаю!..
Мы есть то, что мы едим. Поскольку место происхождения Lorem ipsum – Инобытие, мальчишка, втёрший в десну пыльцу Откровения, стал отчасти существом инобытийным, приспособленным к миру Божьего Постоянства. Что говорит евангелист Иоанн: «Хлеб жизни, Хлеб, сходящий с небес, хлеб живой, и ядущий его будет жить вовек». То есть Lorem ipsum – пища, «пребывающая в жизнь вечную». Поэтому Костя и «преобразился», плетёт мудрёные словеса не хуже Божьего Ничто или доцента Ореховича. А грядущий каравай из костей Натана Абрамовича – «пища тленная». И рождённый свыше младенец-Агнец, вкушая помол еврейских костей, обретает Земное – окончательно в-очеловечивается.
– Да знаю я, кто такой евангелист Иоанн!.. – ворчит Костя.
Лёша Апокалипсис истошно вопит, тряся рукой, точно его пребольно цапнули за палец:
– Во имя Отца-Диктора, Сына-Агнца и Святого Духа!.. Всё хорошо, матушка, скоро уломают!
Горло у Ромы с Большой Буквы спазмирует, как потусторонний яйцевод. Ощущение, что наружу просится крупная поэтическая форма. Так и есть!
– Коохчи! – громогласно изрыгает юрод. – Ахорн! Ахорн!..
