В еретических средневековых трактатах, описывающих устройство мира инфернального, говорится, что Тьма создана не Богом, а предсуществовала задолго до него. Она во множестве наплодила тех, кого люди обобщённо стали называть Нечистыми. Кто-то полагает, что Тьма породила и самого Бога. Не забыла, милая, Кхулгана, Огиона и Эстизею? Не знаю, как обстоят их дела после поединка с Тыкальщиком. Если не растворились от истощения, то поглощены, наверное, какими-то рыскающими демоническими хищниками. Так вот, опущенные божки, к примеру, тоже потомство изначальной Тьмы; возможно, не настолько «тёмные», как представители Бесовского Царства, а «серые» или «призрачно-белёсые», вроде неупокоенных из чертогов Смерти. Вообще, порождения Тьмы называть «чёрными» ошибка, ибо они пришли из нехроматической реальности, начисто лишённой света. Их условный окрас – метафизическая мимикрия под цвет…
Но как бы ни было, Ад – ничейные территории. Прокажённые его просторы заселены всевозможными тварями, как собачья шерсть блохами. Часть – действительно демоны, бывший ангелический чин, преображённый низвержением и неземным страданием. Их много, но они не составляют пресловутое воинство Люцифера.
Человека животворит телесная оболочка. А вот падшие ангелы, лишившись своих прославленных тел, стали призраками, загнанными в мистическую резервацию. Выглядят демоны ровно так, как слепило их за века тревожное людское воображение, – гибриды насекомых и пресмыкающихся: красноглазые, с рогами, клыками, крыльями и копытами. Даже Ад с его уродливыми ландшафтами меряется человеком! Сатана-Диавол посрамлён и в этом…
Демоны, как все божьи креатуры, поражены скверной голода. Кормятся ужасом, му́кой, отчаянием, рыщут в поисках душ, отторгнутых Богом, Диаволом и Смертью. Жертвы – ментальные сгустки, лишённые индивидуальности, которые и душами сложно назвать; отражения, корчащиеся тени, отдалённо напоминающие людские силуэты. Но демоны не побрезгуют и ослабевшими сородичами – наследственный божий эндоканнибализм.
– Сожрут и не поморщатся! – хихикает Макаровна.
Вход в человеческое измерение для нечисти закрыт. Гипермерен вроде только Люцифер. То есть может находиться в тонком мире как Диавол и в материальном в виде копролитового карлы.
Демоны не имеют на Земле реального физического присутствия – только голографические проекции. Но в материи частенько образуются прорехи – «врата». Открываются они, как правило, ключами страдания. К примеру, маг, желающий призвать демона, специально зверски замучивает ритуальную жертву – животное или человека. Чем интенсивнее, изощрённее пытка, тем крупнее разлом. Иногда врата отверзаются сами – в периоды войны или просто в месте массовой гибели людей.
Легион бесов возможен, а вот демоническая армия – оксюморон. Демоны – одиночки. Большинство люто ненавидит Люцифера за выпавшие муки. Бедолаги поставили своё будущее на карту его победы и потеряли всё! Он, как Гитлер, ложью и гордыней подставил всех соратников.
Но и демоны и бесы выполнят волю Люцифера, если их правильно принудить. Погостное же Царство мертвецов вообще живёт особняком, подчиняясь лишь Смерти-Земле.
Черти, мелкие падальщики, созданы энергиями Ада. Колдун когда заключает договор, то получает в четвёртом измерении статус чёрта. На духовном уровне у него даже вырастают рожки и копытца. В обычной жизни они не видны, разве только в виде тени. Макаровну недаром потряс размер тени рогов у Сапогова – затрепетала старая стерва!
– Наши шутят: «Выстрадал адову прописку и паспорт чёрта!» – улыбается ведьма.
В общем, Диавол – генералиссимус, не имеющий даже разгромленной армии. А Сатана сколь велик, столь и «одинёшенек», как плаксиво отметила Гавриловна. Спит, бедолага, в советской панельке, делит кровать с мумией алкоголички Клавы Половинки – не жив, не мёртв, аки мурлыка Шрёдингера. Из его извращённых посмертных сновидений в окружающий мир просачивается Юдоль, навевающая кошмары, от которых у особо чувствительных обитателей Земли вылезают волосы, кровоточат дёсны, а на теле появляется нездоровая пигментация.
Хотя не так уж и одинок Сатана. Клава Половинка, мёртвая невеста, чем не компания?! В этом мы с ним чем-то схожи, милая…
– Не из гордыни!.. – вскрикивает в волнении Сапогов. – Но самое лютое одиночество во Вселенной – это я! – и ударяет себя бледным веснушчатым кулаком в грудь. – Я! Я! А не Сатана!.. Извиняюсь, что перебил!..
– И главное!.. – итожит Макаровна. – С Богом и Люцифером нельзя по-настоящему договориться, рано или поздно сожрут. Вот и смекай, стоит ли им служить?!
Сапогов мрачнеет:
– И какой выход?
– А сделать так, чтоб тебя жрать не хотели!
Восстановленная сцена с Прохоровым – совместное творчество Сапогова и Макаровны. Но ведьмак в своём рассказе ничего не говорил о Третьей Силе – Костлявой Подруге. Это уже Макаровна привносит «феминистическую» повестку.
– Смерть кое-что разрешает для своих!
