Кириллов, чтобы чем-то занять себя, ставит портфель на подоконник (к стеклу прилеплены бумажные снежинки) и достаёт пакет с апельсинами. Зачем-то пересчитывает – ровно семь штук. За окном изнанка кирпичного забора и бесплодные грядки.
Кириллов приглядывается к пластилиновым зверушкам. Их около дюжины – зайцы или собаки. Но у фигурки, под которой взрослым уверенным почерком написано на полоске «Артур Муртян», вполне антропоморфный облик: рогато-крылатый метис, какого нет в природе. Две пары крыльев – перепончатая и насекомья. На вытянутой рогатой голове что-то вроде короны, рот – оскаленная дыра. Растопыренные ручки подняты вверх, из низа живота торчит кишка или же змея, сзади такой же хвост, а ноги, как лапы. Хоть техника лепки примитивна, от фигурки веет необъяснимым ужасом.
Слышатся шаги, нянькин голос певуче произносит:
– А вот и мы-ы!..
Кириллов поворачивается. В глаза будто плеснуло болью и нежностью:
– Артур!.. – вырывается возглас.
Рядом с нянькой хрупкого сложения темноволосый мальчик в синей больничной пижаме. Возраст и пол можно определить только по росту, комплекции, причёске и пионерскому галстуку. А вот лица в некотором смысле нет. Вместо него сплошной коричнево-рыжеватый пигмент с пушком, отчего облик напоминает плюшевую маску медвежонка.
– Ну, не буду мешать тёплой встрече… – старуха, шаркая войлочными тапками, удаляется прочь по коридору.
Приоткрывается дверь ближней палаты. Высовывается ребёнок лет девяти с нечеловеческими ушами – заячьими или же ослиными. На нём тоже синяя пижама и алый галстук. Следом выползает девочка с горбом и ластами вместо ладоней. Мордочка с ярко выраженными тюленьими чертами.
Кириллов, хоть и видел их раньше, в который раз содрогается. Дети выглядят так, будто заколдованы злыми волшебниками. Но ведь нет же для медицинской науки никакого колдовства! Есть природные аномалии и генетические отклонения.
Девочка-тюлень хлопает ластами, словно она на арене цирка.
«Ослиная голова» отвешивает Кириллову смешной поклон:
– А вы не видели мою маму? – длинное в серой шёрстке ухо при этом грустно опускается, точно вянет.
Кириллов качает головой:
– Не видел, приятель, но уверен, она очень скоро придёт!
Девочка аплодирует, издавая радостные тявкающие звуки.
– Держите, ребята! – Кириллов достаёт из пакета апельсины.
Сперва кидает ползучей девочке. Та ловко подставляет мордашку и ловит плоской переносицей апельсин, словно это мячик, после чего снова хлопает – трюк удался!
Второй апельсин для «ослиных ушей». Этому бросать нельзя, как пить дать уронит. Кириллов просто передаёт фрукт из рук в руки.
Дверь палаты закрывается. Кириллов остаётся наедине с Артуром.
– Здравствуй, малыш!
– Привет, папа…
Это и есть великая тайна диктора. Секретный сын Артур Муртян, мальчик – родимое пятно.
Отсутствует информация о матери Артура. По слухам, она родом из Еревана. Кириллов однажды ездил туда по работе – проводил мастер-классы для безнадёжных в плане акцента армянских дикторов. Там и увлёкся студенткой телевизионного факультета Линдой-Барбарой Муртян. Она пропала без вести. Сгинула ли во время землетрясения в Спитаке, потерялась в Королёве или Серпухове…
– Почему тебя так долго не было, папа?.. – карие влажные бусины с упрёком глядят на Кириллова.
Как тесен наш выдуманный мирок, милая! А ведь Артур когда-то учился в одном классе с Костей. Даже поговорка в школе осталась: «Кто последний – тот Артур».
– Прости, дружище… – кается Кириллов с грустной улыбкой. – Работы много навалилось. Держи, это тебе… – диктор поспешно протягивает апельсины.
– Спасибо! – с апельсинами в руках Артур похож на Чебурашку, которому безжалостные вивисекторы ампутировали уши.
– И вот ещё… – Кириллов достаёт коробку конфет «Стрела»; Зина и Дина в этот раз обойдутся без сладкого. – И ещё!..
Жена Катерина тоже не дождётся финского сервелата. Всё съестное содержимое портфеля Кириллова перекочевало Артуру.
Отец и сын присаживаются на детские стульчики. Подарки сложены на край стола, где расположилась жутковатая выставка.
– Когда ты заберёшь меня домой? – задаёт Артур извечный вопрос.
– Скоро… – Кириллов наклоняется к сыну и трогает кончиком носа его коричневую щёку.
Мальчик пахнет как нежный щенок.
– Ты всегда говоришь «скоро», но оно всё не наступает…
– Тебя тут лечат… – мучительно врёт Кириллов. – Я разговаривал недавно с главным врачом…
– С Вероникой Алексеевной?
– Она говорит, что достигнуты большие успехи. Но ты должен ещё немного постараться…
– Я очень стараюсь, папа… – отвечает Артур. – Хочешь посмотреть мои оценки?
– Конечно! – с нарочитым энтузиазмом восклицает Кириллов – что угодно, лишь бы не такой мучительный разговор.
Артур достаёт из-под пижамной курточки дневник в разрисованной целлофановой обложке. Кириллов послушно листает страницы. В основном пятёрки и четвёрки.
– Молодец! – хвалит сына Кириллов. – Умница!
– Расскажи, что видел интересного в последнее время? – Артур принимается чистить апельсин.
Покрытые бархатистым родимым слоем пальцы напоминают обезьяньи. Свежий цитрусовый запах чуть забивает скипидарный дух мастики.
