Таню Волнорезову интересовала другая проблема – современное соболеводство. Богатые сапропелевые болота лежат в низинах районов Игола. Сапропель, или, в переводе с греческого, «гниющий ил», представляет собой осадок, который образовался на дне пресных озер из мелких растений, простейших животных организмов, а также почвенного перегноя. Сапропель содержит азот, фосфор, калий, известь, микроэлементы, некоторые витамины, антибиотики и биостимуляторы. Но, пожалуй, ценнее то, что в сапропелях содержится много витаминов. Они являются очень хорошей подкормкой для животных, птиц; высокоэффективным профилактическим средством в предупреждении анемии у соболей, лисиц; легочных и желудочно-кишечных заболеваний.
Когда вернутся Таня с Андреем в Улангай! Югана могла только догадаться, что не скоро. Радовало эвенкийку, что Таня с Андреем любят юганские урманы, реки, озера – любят таежный край и заботятся о нем.
Укатила весна невестой заезжей и под птичьи гимны, плеск речных волн устроила свой последний пир: посшибал молодой ветер многоцвет с черемухи, будто пух лебединый повыщипал, приуныла и осиротела рябина, потеряла калина свои кудри запашистые. И вот наступила нора-матушка, когда зачатием обменивалось все живое и позатаилось в заветных местах. Уже кедры шумят на ветру в полушепот, и сосны хвоистые теряют со стволов бронзу, перестарок коры, и ложится отслоенная золотистая «фольга» на землю с тихим шелестом, похрустом. Живи, зверь и птица, ласкай и множь молодую дичь таежную. Но опасайся в такое время живность урманов войны кровавой за пищу, борьбы междоусобной.
Первым поднял тревогу в Улангае Михаил Гаврилович Чарымов. Выпустил он корову с теленком пастись. А где пастись? Вода на Вас-Югане только колыхнулась на убыль, заливные луга лежат под водой. В такое время коровы пасутся на ближних заброшенных хлебных полях, которые давно позаросли разнотравьем. В полдень корова приходила к дому. Подоит Галина Трофимовна Красулю, теленочка попоит. Сосунок-то на выпас с матерью ходил с ершинной уздечкой – на толстом ремне-наморднике веер гвоздей колючих. Ткнется теленок пососать – кольнет материнское вымя разок, другой, и та отгоняет теленка от себя, не дается на подсос. Нынче не пришла в полдень корова. Отправился Михаил Гаврилович искать. Нашел он, выследил – не корову, а бугорок, позакиданный свежим мхом. Уложил медведь корову с теленочком рядом. Горе-то горем, а ведь обида, зло на разбой незаконный. Что делать? Трогать мясную кладовую у зверя старик не стал. Вернулся домой.
Узнала о случившемся Галина Трофимовна да в слезы ударилась. А что теперь плакать.
Пошел Михаил Гаврилович к Югане. Ребята в эту пору на рыбалке были. Рассказал дед Чарымов эвенкийке, что ухайдакал медведь корову с теленком. Посоветовала Югана:
– Плыви, Чарым, на обласе к Ершовой Гриве. Там ребята фитили на щук ставили, рыбачат. Зови Орлана и Карыша. Ургек и Таян пусть остаются и промышляют рыбу.
Ребята рыбачили в трех верстах от Улангая на заливном озере. Сети-режевки на карасей стояли у них в истоке, глубоком месте, а фитили, или, как их еще называют, вентеря, порасставлены были по травянистым отмелям.
На осиновом взгорке у братьев разбит стан. Дымит полупритухший костер. Этот дымок хорошо приметен с улангаевского крутоярья. На обласе туда и обратно можно обернуться старику Чарымову часа за два.
Югана проводила Михаила Гавриловича до берега и вернулась домой. Надо эвенкийке сходить за деревню, в ту сторону, где расположена заброшенная звероферма. Там, за этой пустующей фермой, растет кедрач, и там Югана позовет к себе главного духа тайги и поговорит с ним: спросит, почему он решил отдать корову с теленком медведю на съедение. Разве мало в урмане лосей, оленей. Корова живет для человека, большой грех трогать ее зверю. И уже после разговора с главным духом, имя которого никогда нельзя произносить вслух, Югане станет понятно, что делать с медведем, ограбившим деда Чарымова, – убить или оставить жить.
Вскинула Югана на плечи крошни с кыном, берестяным кузовком, поправила заплечные ремни, застегнула на груди пряжку и пошла по береговой тропе на окраину селения. Идти совсем недалеко. Можно пересказать, что лежит в кыне за плечами у Юганы. Хоть и грешно об этом говорить кому-то постороннему, но страшной беды нет.
Есть у Юганы около дома специальный амбар: там «живут» куклы, образины могучих покровителей охотников-промысловиков. А в кыне лежат пока четыре идола-бога не особенно высокого ранга. Можно их всех перечислить: это Тайгам, старший из четырех; потом, ниже по служебной лестнице, идет Каннатьюг, по-русски – крылатый; ну и остальные – Тюр-Кизи, дух-человек переднего угла; Кулунак, сын Ульгеня, хранителя человеческого жилья. Прихватила Югана всех этих духов-богов разных чинов, потому что вдруг главный дух урманов будет глухой или ленивый после жирной еды, случается и такое. Вот тогда-то со своими доморощенными богами Югана проще простого договорится, и уже потом можно смело выходить промышлять медведя, если разрешат духи.
