– Югана, пусть пока все там лежит на месте нетронутым, – попросил Михаил Гаврилович и начал пояснять: – Надо сделать лабаз и ночью подкараулить зверя, убить. Я сейчас возьму гвозди, топоры, да поедем с ребятами мастерить лабаз. Там, в развилке большой сосны, построим настил… – Старик хотел предложить Югане еще один вариант: поставить медвежий капкан или устроить кулему, давящую ловушку, но эвенкийка удивленно посмотрела на Михаила Гавриловича, перебила его:
– Хо, Чарым, ты говоришь языком трусливой женщины! Сегодня мясо коровы и теленка будет лежать в амбаре у Чарыма, а шкуры будут висеть на шестах в сенях. Медведь ночью придет, а еды у него нет. И он шибко начнет злиться, станет драть когтями кору сосны, кедра и будет рвать корни пней, рыть и кидать землю на том месте, где лежала его пища…
– Ну вот, Югана, с тобой вечно не дотолкуешься… – сказал недовольно Михаил Гаврилович. – Медведь свою убоину не найдет ночью и уйдет подальше в тайгу.
Упустим зверя из рук. Собак у нас нет. Четыре щенка мне обещали привезти из Ханты-Мансийска, обещанный кус не в зубах. Да и что про это говорить.
– На лабазах сидят и караулят медведя мужчины, у которых вместо сердца охотника – жирный кисель… Это на языке Юганы означало, что для вождей племени Кедра такая охота на зверя считается позорной.
– А как же, ты думаешь, будут парни промышлять? – удивленно разведя руками, спросил Михаил Гаврилович. – Ружья, даже ракетницу твою, забрали и увезли милиционеры. Эх, знать бы, так я оставил бы хоть свою пшикалку одноствольную. А ведь все виновата наша простодушная сибирская честность… Другой на нашем месте смухлевал бы да вместо ружей показал фигу к носу. Что, Орлан с Ургеком пойдут с рогатиной следить зверя? Так этот бугай клыкастый из них души вынет…
– Хо-хо, великий охотник Ургек один пойдет промышлять зверя. Он сам знает, чем и когда убивать медведя, – коротко ответила Югана.
А в это время Орлан запустил двигатель вездехода, выехал из ограды и повел машину к дому деда Чарымова.
Еще до заката солнца Михаил Гаврилович с Орланом и Ургеком не только перевезли домой убоину, но успели разделать, разрубить туши на куски. Все было сделано так, как предложила Югана: мясо лежало в амбаре на чистых берестяных листах, шкуры висели на шестах в сенях.
Эвенки из племени Кедра медвежий убой не едят, будь то корова или дикий олень, лось. Обычно таким мясом кормят собак. Охотники верят, что от такого мяса собака становится смелой, ловкой и выносливой. Но сегодня Галина Трофимовна сказала:
– Югана, так мясо-то бескровное почти; можно сказать, чистое. Зверюга, кроме вымени, и горло у коровушки разорвал. Можно все мясо перекрутить да законсервировать в стеклянных банках аль понасушить, понавялить, и самим при нужде на еду пойдет. На всю зиму, всем нам хватит мяса нынче. Коровушка-то у нас была второтелом, мясо неперестарное.
– Какого лешего тут брезговать? Ведь убоина и дня не лежала – свежая. Будем варить зимой и есть, – поддакнул Михаил Гаврилович жене и посмотрел выжидательно на Югану.
– Совсем греха нет, – согласилась Югана. – Хозяин коровы – хозяин мяса. Можно самим варить. Можно продавать чужим людям.
Протопилась баня, что стояла на задах огорода стариков Чарымовых, у берега реки. С рыбалки вернулись Карыш с Таяном, привезли около центнера крупных, лопатистых карасей да поболее сотни мерных щук, а мера – это длина мужской руки. Работящим был нынче день, крепко потрудились все улангаевцы.
Время в бане помыться, попариться. Завтра новый день нужно начинать с чистой душой и телом.
Все обычаи и законы племени Кедра передала Югана ребятам, можно сказать, с пеленок. Первые колыбельные песни Югана пела малышам на эвенкийском языке, а Таня – на русском. Заклинания и обряды, легенды и предания племени Кедра так же знали ребята на память, как и стихи Пушкина, Лермонтова. Юноши с великим почтением относились ко всем богам-идолам Юганы и даже сами иногда поклонялись этим чудотворцам, соблюдая обычаи. Но вера в духов тайги у ребят была иной, чем у Юганы. Они выросли и жили в мире урманов, их нянчили волны реки, тайга была им школой мужества. И поклонялись братья не богам-духам, а красоте и духу природы, сказочному царству птиц, зверей, удивительному морю цветов на заливных лугах; восхищал их разум пчел, удивляло загадочное небо и чудо из чудес Вселенной – бессмертное солнце. Вот все это и есть единый и великий бог четырех братьев, имя которому – природа!
Из предбанника, в открытые двери, вырвался ребячий хохот. Братья помылись после стариков Чарымовых, которые любили попариться. Жар сейчас не нужно было удерживать в бане, дверь открыта. Ребята соблюдали сегодня старый эвенкийский обычай.
