– Хо, Большой Кедр! У тебя на макушке вила гайно всезнающая, стрекотливая белка, – обратилась Югана к могучему кедру, у которого корявые корни уходили в землю ужами, сказочными лапами. Разговаривала эвенкийка с кедром на родном языке. Вокруг обожествленного дерева была чистовинка, поляна. Югана вынула из кына своих богов, поставила к толстому ветвистому корню. – На твоих вершинных сучьях часто отдыхал всезнающий ворон; кедровка-орешница жировала у тебя осенью; соболь-мурлыка дупло искал… Перескажи, Кедр, ветру слова Юганы на лесном языке, и пусть он унесет их в уши великому духу урманов.
Было тихо. Даже паутина, ажурная сеть в обхват человеческих рук, на ближнем посохшем кусту не шелохнется. Замерли кедры, и не вздрогнет на них ни единая хвоинка – штиль.
– Хо-хо! – крикнула Югана во весь голос. – Ветер, друг огня, крыло богов, нынче пошто отдыхает? Если ты слушаешь, Дух Урмана, голос Юганы, женщины племени Кедра, – отзовись!
Сегодня, как на беду, лес ответил молчанием. Если бы эхо отчетливо повторило голос старой эвенкийки, то это означало бы, что дух урманов согласен поговорить с Юганой. Кто знает, засомневалась было эвенкийка, может, в образе медведя был сам дух урманов, и сейчас он, после сытной еды, спит. Хотя тут у Юганы есть большое сомнение, даже подозрение: дело в том, что у коровы вырвано и съедено в первую очередь вымя, а у теленка загрыз на ляжке. Об этом сказал Югане Михаил Гаврилович. Дух урманов не ест груди женщины, вымя коровы, лосихи или оленихи. Великий грех богам тайги съедать то, чем кормят детей. Так что выходит одно: корову задрал прокудливый медведь. Теперь остается один выход: надо говорить, советоваться со своими четырьмя богами, которых поставила она только что около кедрового корня рядом с собой. Свои, домашние, боги-идолы всегда с вниманием слушают эвенкийку и помогают ей в промысле. Не станет же Югана каждому божку-идолу по отдельности просьбу излагать – пусть слушают сразу все вчетвером.
Югана вытащила из кармана кусочек сушеного лосиного мяса с грудинки, ткнула им в губы Тайгама и положила ему жертву под ноги, потом коротко изложила свою просьбу:
– Тайгам, сын Тайгеты – богини бездонных ущелий, пропастей и дебрей таежных. Раньше мужья проклятых женщин приносили тебе в жертву хилых детей и уродов. Нынче дает Югана Тайгаму в жертву кусок жирного лосиного мяса. Пусть Тайгам поднимется высоко в небо и посмотрит, где спит медведь с большим, сытым животом.
Вот и весь разговор с божком Тайгамом. Теперь Югана ждет, когда душа Тайгама облетит урманы и разыщет жадного, прожорливого медведя. А пока старая эвенкийка неторопливо закурила трубку, перед этим каждому божку дала по щепотке табака. Все боги и божки-идолы тоже любят, как и люди, курить табак, нюхать. Сидит Югана на горбатом кедровом корне и посматривает на Тайгама. Двуглавый деревянный идол Тайгам вырезан из кедрового полена. У него вместо глаз прозрачные стеклянные пуговки, отрезанные от старой кофты. Одна голова, по эвенкийскому поверью, считается головой священного бубна; вторая голова – всезнающего, всемогущего шамана.
Может быть, жук-падальщик, почуяв мясо, подобрался к божку-идолу, а может быть, в горсточке мха, которую положила Югана к ногам божка для устойчивости, зашевелилась случайно попавшая гусеница короеда. Кусочек жертвенного мяса слегка перевернулся. Душа Тайгама, значит, снова вернулась в тело своего хозяина, облетев перед этим весь ближний урман.
– Хо, Тайгам, спасибо тебе говорит Югана! Медведь спит у ручья, совсем рядом, где стоит сосна, на вершине которой вил гнездо старый ворон.
Зачем Югане ждать, когда начнет говорить Тайгам, она все сама обдумала перед этим и рассчитала, что сытый медведь, измазанный кровью и запахом жертвы, всегда идет к воде помыться, попить, а потом уже заляжет хорошо поспать. Раз так, думала Югана, то точно так же обязан был думать Тайгам, бог таежных дебрей. А если он начнет упрямиться, перечить и обманывать старую эвенкийку, то дело может кончиться печально: Югана изрубит божка на березовой чурке топором и бросит в жертвенный огонь. С дымом отправится божок в «небесный урман», к теням предков. А взамен сделает Югана молодого бога. Так что в этом отношении божки-идолы у Юганы подобрались все послушные и очень дальновидные.
Эвенкийка вынула из кармана вяленого чебака, положила к ногам Каннатьюга, Крылатого Божка, а потом обратилась к нему с просьбой:
– Хо-хо, Каннатьюг, нынче Ургек, молодой вождь, выходит на охотничью тропу. Он станет промышлять прокудливого медведя, врага Чарымова и пожирателя коров, телят. Югана маленько просит тебя, чтоб Ургек вышел на тропу охотника сильным и чтобы у него не заболел живот. Ты, Каннатьюг, не вреди Ургеку: не мелькай тенью перед его глазами и не мешай прицеливаться из меткого лука.
