Меж двух молодых кедров, у кромки Игола, натянуты две палатки. Место маленького стойбища обнесено жердями. Горит дымокур. Андрей Шаманов сидит на кедровом кругляке, стесанном седловиной под скамейку. Чуть в стороне от костра, на расчищенной от мха и травы земле – площадка, залитая коричневым «цементом», и на ней под шатровой крышей из бересты выложено восьмистенное здание – макет, а вокруг, в восьмилепестковом венце, наподобие формы цветка, красуются боги-идолы, стоящие лицом к храму. У ног Андрея лежат бесформенные куски глины, головки каких-то загадочных птиц, зверей, вылепленных из белой глины, смешанной с сапропелевым илом.
– Не могу я понять, Андрей… Послушай меня: и что тебе дался этот древний языческий храм, – ткнув пальцем в сторону модели языческого святилища, спросила Таня.
– Наверное, когда женщина беременная, она мечтает: вот, мол, рожу сына и вырастет он у меня необыкновенным человеком, станет великим землянином или небожителем в космосе. Что-то похожее, Таня, творится и с художником: он долго вынашивает свой замысел, после мучительного поиска наступают родовые муки… То, что видишь, – модель языческого святилища антов, русских славян. Языческий храм – звучит как-то напыщенно, громко. Русские жрецы строили свои храмы из дерева, обстановка в святилищах была скромной.
– Андрей, но ты ведь говорил, что на Руси не осталось летописных источников, в которых бы говорилось, какими были языческие храмы, какими были изображения богов-идолов. Так почему же теперь ты говоришь о Перуне, Родане, Ладе и других богах язычников как о понятных и близких людях?
– Я, Таня, готовился к этой работе пятнадцать лет. Многое изучено по устным и письменным летописям Кайтёса, преданиям и легендам. А что касается русского святилища-храма, то я его видел своими глазами…
– А видел ли? – лукаво погрозив пальцем, сказала Таня. Поближе подсев к дымокуру, она откинула с лица накомарник, сняла платок, и распустив волосы, принялась расчесывать их.
– Тысячу лет назад пришли с Новгородской Руси на Вас-Юган язычники-перунцы. Не наугад вел Умбарс свое непокорное племя, помимо опытного проводника имел он добротную подорожную карту. На китайском шелке цветными нитями была шита подорожная карта, и на ней, как на картине, кроме рек, озер, лесных пущ, городов и селений, были означены святилища, в том числе храм Перуна. Первый кайтёсовский летописец Ратобор оставил созвездие языческих богов, вышитых на шелковой подорожной карте уже местного, сибирского изделия. Но я еще сомневался, Таня, не доверял, так сказать, летописцу Ратобору, брал под сомнение его «фотографию» языческих богов. И вот – не так уж давно – археологи сделали открытие: недалеко от Новгорода, в том месте, где Волхов вытекает из Ильменя, есть холм Перынь, на котором, по словам летописи, было святилище Перуна. Если верить археологам, то святилище русских славян-новгородцев представляет круг, отграниченный фигурным рвом, в диаметре около двадцати одного метра, а диаметр всего сооружения – тридцать пять метров. Если посмотреть с высоты, то ров этот похож своей формой, очертанием на цветок с восемью лепестками. В каждом из выступов-лепестков, возможно, горел когда-то жертвенный огонь. Ну, а в центральной точке круга археологи обнаружили яму от большого деревянного столба. Это можно считать фундаментом, основанием статуи Перуна из дерева. Летопись говорит потомкам о том, что святилище было разрушено в девятьсот восемьдесят восьмом году.
– Все это совпадает с картиной святилища Перуна, вышитой древним художником на шелке подорожной карты? – с любопытством спросила Таня.
– В главном совпадает. Но, оказывается, у меня есть такие исторические данные, которых нет у археологов и этнографов.
– Ого! Расскажи – попросила Таня и, погрозив пальцем, удивилась: – А ты скрытный человек, оказывается…
– Расскажу, Танюша. Ты говоришь – скрытный… Нет. «Я» любого художника – в его картинах. Ну так вот, упоминается в летописях о том, что языческая Русь обожествляла какой-то земной цветок. Цветок этот был земным символом Перуна. Археологов также удивляло и заставило призадуматься: почему копище русских язычников своей формой, очертанием похоже на цветок? На все это я нашел ответ в летописи Кайтёса. Марьин корень, пион, обожествляла Русь…
– В наш век, Андрюша, сказать новое – мало. Надо доказать. Я, допустим, тебе верю. Но вот кто-то другой…
