– Я, Таня, не собираюсь кому-то что-то доказывать. Мой язык – это язык образов и красок. Ну, а для большей важности могу тебе кое-что рассказать из документальной, старожильческой истории. С древнейших времен марьин корень был пищей человека. Его корни собирали весной, до цветения, пока они еще не имели горьковатого привкуса. Их высушивали, растирали на ручной каменной мельнице и делали из этой муки лепешки или кашицу. В настоящее время корни пиона очень редко употребляются в пищу, но о них часто упоминается в легендах сибирских народов. Из легенд следует, что во время голодовок выживали те сибирские аборигены, которые заготавливали на зиму корни пиона, зарывали их в землю в целях сохранности.
– Я, Андрюша, уже забыла, но мне кажется, Югана об этом рассказывала.
– Да, Югана рассказывала. У шорцев, по реке Кондоме и низовьям Мрассы, а также у хакасов марьин корень называется «Небесный Гром». А у шорцев верхнего течения Мрассы именуется «Треск Неба». Эти названия объясняются магическим свойством пиона вызывать гром. Шорцы, эвенки, русские перунцы обращали внимание на то, что во время грозы корни пиона приобретали особый, неповторимый сладковатый вкус. Перед грозой марьин корень становился теплым, нежным.
– Не зря, значит, у эвенков племени Кедра марьин корень зовется «Мэрэн», Богиня Земной Красоты. А у тебя, Андрей, как это предание о пионе прозвучит в языческом храме? – спросила Таня и вдруг, прислушавшись, удивленно посмотрела на Андрея, сказала: – Какой-то шум идет по воде… Вроде гудит подвесной мотор. Слышишь?
Таня поднялась на ноги, откинула за спину длинные волосы и начала всматриваться в речную сторону, откуда доносился напевный гул лодочного мотора.
– Скорее всего, к нам гости едут. Перед нашим отправлением я написал письмо Григорию Тарханову, просил Михаила Гавриловича отправить…
– А у меня, Андрюша, другое в голове… Вдруг в Улангае с кем-то из моих сорванцов что-то приключилось. Во сне сегодня бабушку Алену видела, будто выплыла она из речного тумана в алом платье, с распущенными седыми волосами.
Андрей закурил трубку, понимающе посмотрел на Таню: материнское сердце вещует.
Тихо шумел прибрежный кедрач, и отдаленный рокот мотора напоминал перестук оленьих копыт по заледенелой земле.
Богатые промысловые урманы юго-восточного верховья Вас-Югана были когда-то владениями эвенков и их соседей – югов. И был в те досельные времена у людей этих племен обычай опушать боевые стрелы орлиными перьями. А для охотничьих стрел на промыслового зверя шли на опушь перья филина, глухаря, гуся. Боевые стрелы, опушенные перьями орла, считались священными, и они, по поверью, не знали промаха и были с «душой». Во всех устных легендах югов и эвенков, а также и у других народностей Сибири лук являлся главным оружием богатырей-охотников. Эти легендарные луки награждены «душой» и могут самостоятельно ходить, разговаривать, метко и смертельно разить врага. Вживляли «души» в стрелы самые могучие жрецы племени. Кроме того, лук со стрелами охранял человека от злых духов, оберегал жителей чума от страшных снов, болезней, охранял новорожденного ребенка от дурного глаза.
Знала Югана могучую, «сберегательную» силу клыков и когтей медведя, а поэтому ее молодые вожди носили на поясе медвежьи клыки с когтями как украшение в виде бус-амулетов на охотничьем ремне. А медвежьи лапы с когтями, клыки были подвешены в сенях над дверью, оберегая жилье человека.
Жила Югана по древним эвенкийским обычаям и законам: она воевала со злыми духами и была всегда в ладу с добрыми богами. Вот поэтому на другой день после родов у Тани Волнорезовой Югана смастерила четыре маленьких лучка со стрелами, опушила их перьями орла и прикрепила эти «обереги» к наголовникам кроваток. Лучки со стрелами, оберег, – древнейшая принадлежность покровительницы детей Умай-Катун, Богини Плодородия.
Югана растила четырех братьев по обычаям и законам своего племени. И сейчас эвенкийка верила, что с Ургеком ничего плохого в тайге не случится. Ургек должен выгнать из своей души страх, трусливость, которые вселили в него недобрый дух болотной земли и Зайсан, Сын Смерти. Страх, трусливость у северных народностей считаются болезнью. Если же не избавить от этого недуга Ургека сейчас, то случится, считала Югана, непоправимый грех: из Ургека может вырасти трусливый мужчина, неудачливый охотник. А для матери, родившей труса, будет вечный упрек от самой Умай-Катун за то, что ее малодушный сын будет плодить боязливых детей, подобных себе.
На Вас-Югане вода пошла на убыль. На Обском Севере сейчас самая короткая ночь. Заря с зарей сходятся, как сестра с сестрой целуются. На таежную землю сумерки начинают ложиться только во втором часу ночи, а через полтора часа загорается утренняя заря.
