– Да, Ваше Величество. Конечно, я помню, как мы встречались в Копенгагене на похоронах вашего дяди принца Вальдемара в прошлом году. Тогда ничто не предвещало того, что случилось сейчас. – Он грустно вздохнул. – Нет, я понимаю, что Германия всегда находилась рядом с Данией и от этого соседства никуда не деться. Но мы все же надеялись, что если Данию попытаются захватить, то ваша нация древних викингов окажет достойное сопротивление. В детстве я прочитал много книг о датских викингах, и прекрасно помню, как сгибались под их натиском властители Франии, Англии и Германии. И теперь, когда… – Павел замолчал, вслушиваясь в слова собеседника.
– Какая наглость! – воскликнул он. – Во время захвата Копенгагена немецкие солдаты ворвались в ваш дворец и выпили все французское вино? Да я пришлю вам наше вино «Вранац», Ваше Величество! Оно нисколько не хуже французского. Да, Ваше Величество, мне это доставит удовольствие. – И регент положил трубку.
Он обвел присутствующих тяжелым взглядом:
– Датский король говорит, что из-за того, что Дания настояла на сохранении определенной самостоятельности после оккупации – своего правительства и действующего парламента, своей армии и полиции – немцы принялись мелко мстить ему и заблокировали все связи Дании с Францией, лишив короля возможности заказать себе французского вина взамен выпитого немецкими солдатами. «Вранац» я ему, конечно, пришлю, но я могу представить себе состояние короля, у которого из-под носа увели его страну! А ведь немцы сумели захватить Копенгаген силами одного лишь батальона, который привезли на обыкновенном минном заградителе в сопровождении ледокола. Не эсминца и не крейсера, а ледокола! Они утром причалили к пристани, солдаты сошли на берег и на велосипедах разъехались по городу, выставив караулы у ключевых некоторых министерств, после чего правительство Стаунингома распорядилось прекратить сопротивление.
Военный министр Милан Недич покачал головой:
– Поездка немецких солдат на велосипедах к королевскому дворцу в Копенгагене была лишь завершающим аккордом прекрасно спланированной и разыгранной как по нотам операции. До этого люфтваффе уже уничтожили всю авиацию Дании прямо на аэродроме базирования. А немецкие парашютисты захватили все мосты и паромные переправы, соединяющие датские острова, и аэродром в Ольборге. И высадка морского десанта в Копенгагене была далеко не единственной – до этого немцы уже высадились в Корсере и Нюборге. А на сухопутной границе с Данией немцы сосредоточили внушительный танковый кулак – и в любую секунду двинули бы его вперед, и никто не мог бы их остановить: территория Дании равнинная и представляет собой идеальный полигон для танковой атаки. Из-за своих небольших размеров и отсутствия горных хребтов Дания не смогла бы развернуть длительной партизанской борьбы – вся ее территория видна как на ладони, и простреливается, как бильярдный стол, – из угла в угол. Не стоит кидать камней в датских генералов и короля – они просто здраво оценили обстановку, вот и все. – Недич развел руками. – А вот родной брат датского короля, король Норвегии Хокон талантливо использует особенности норвежской местности – глубокие извилистые фьорды, горные хребты, густые леса и вместе с армией и английскими и французскими подкреплениями продолжает сопротивление.
– Продолжает сопротивление… – вздохнул регент. – Сколько еще оно может продолжаться, если немцы давно захватили столицу, весь юг и центр страны с крупнейшими городами и портами, уничтожили всю норвежскую авиацию и военно-морской флот? Норвежцам просто повезло, что они в самом начале кампании смогли потопить крупнейший немецкий крейсер «Блюхер», который сдуру пробирался в Осло через самое узкое место фьорда и оказался под перекрестным огнем прибрежных батарей. Но больше таких подарков немцы норвежцам не делали, и порты Бергена, Ставангера и Тронхейма были захвачены как в учебном фильме – люфтваффе энергично отбомбились, десантники организованно спрыгнули на парашютах и захватили важнейшие объекты, после чего крейсеры и эсминцы заняли акваторию порта и поставили победную точку. Итог – сразу две немаленькие страны захвачены немцами без особого труда и напряжения, за считанные часы, как Дания, или дни, как Норвегия.
– Соседство с Германией стало настолько опасно, что его нужно бояться не меньше, чем черт боится ладана, – выдохнул премьер Цветкович.
Павел приблизился к висевшей на стене крупномасштабной карте и долго вглядывался в нее.
