– Генеральный штаб придерживается именно этой точки зрения, – веско кивнул генерал Душан Симович. – Дальнейшая территориальная экспансия стран Оси будет осуществляться на Балканах. Собственно, она уже идет – Италия захватила Албанию. Речь идет о подключении к этому процессу гитлеровской Германии. Это произойдет неизбежно, в течение ближайшего года.
– Если Германия нападет на нас, что вы предлагаете делать? – медленно произнес Павел.
По лицу Симовича пробежала тень.
– В первую очередь – забыть о Хорватии. Потому что она не будет участвовать в сопротивлении – а, наоборот, воспользуется атакой немцев на Югославию, чтобы с их помощью обрести независимость в тех границах, в которых ей позволено существовать с 1939 года.
– Какой бред! – взвился Цветкович. – Какое право вы имеете так говорить о хорватах? После того как мы предоставили им фактическую автономию и право самим решать свои вопросы, они стали самыми большими патриотами Югославии! Потому что именно в рамках Югославии они получили максимум прав и возможностей – гораздо больше, чем им могут дать те же итальянцы и немцы. И они это знают и ценят.
– Ну да, – саркастически усмехнулся Душан Симович, – особенно Павелич и его усташи. Извините, господин премьер-министр, но я – солдат и привык отвечать с солдатской прямотой. Хорватам от нас нужна не помощь, поддержка и понимание, а полная и абсолютная свобода от нас. И отсутствие сербов на той территории, которую они считают своей. Вот почему они станут лучшими друзьями итальянцев и немцев и нашими злейшими врагами и будут бить нас в спину, как никто другой! Поэтому, – он повысил голос, – надо забыть про Хорватию. И защищать остальную часть Югославии от немцев. Защищать до тех пор, пока нам не придут на помощь союзники – англичане, бежавшие на их территорию поляки, австралийцы и новозеландцы, которых подтянут к себе на помощь англичане. Югославия – не Дания, гор у нас хватает с избытком, так что за день-два захватить нас не получится. В горах немецкое наступление захлебнется, и за это время в греческих портах высадятся союзники и успеют дойти до нас.
Лицо Павла дернулось.
– Норвежцы сумели потопить «Блюхер» и еще немало немецких кораблей, им на помощь пришли и французы, и англичане, находящиеся буквально в дне плавания от них, – а одолеть немцев все равно не получается. При том, что в Норвегии воюет, мягко говоря, и не половина, и не четверть, и даже не одна десятая от всех немецких войск. Что случится, если немцы будут наседать на нас так сильно, что мы просто не сможем сопротивляться им – даже при поддержке англичан и остальных?
Симович взмахнул рукой:
– Будем делать то же самое, что и в Первую мировую войну – отступать, чтобы сохранить костяк армии. Только не через Албанию, поскольку она уже занята итальянцами, а через Грецию – пока не окажемся в Салониках, где создадим новый фронт. На том самом месте, где уже располагался первый Салоникский фронт. И оттуда снова поведем наступление на немцев – чтобы, как и во время прошлой войны, разбить их и вернуться домой с победой!
Цветкович в упор посмотрел на него:
– Вы представляете себе, что случится, если вся наша армия окажется в Греции? Ну пусть не вся – хотя бы половина… Вы представляете, какое это огромное количество людей? И где они будут там жить, кто их будет там кормить? Даже если они все будут жить в палатках, то потребуются тысячи палаток! А для ежедневного снабжения едой потребуются целые колонны грузовиков, нагруженных хлебом, консервами, сахаром. Для обогрева – потребуются грузовики и поезда дров. Кто возьмет на себя такую обузу?! Греки? Не смешите! Или англичане, у которых и так все продовольствие распределяется по карточкам и лишнего нет и не предвидится?
Генерал Симович побагровел:
– Уверен, что и греки, и союзники изыщут способы накормить и согреть армию, которая защищает и их интересы!
Князь-регент тяжело вздохнул:
– Я думал, что у вас есть план, продуманный план, как оборонять страну от немцев и итальянцев. А сейчас я вижу, что у вас нет ничего, кроме ненависти к хорватам, которым правительство позволило взять несколько десятков квадратных километров лишней земли. Жаль, очень жаль…
