По мере того как предоставленный регенту правительственный лимузин преодолевал крутые отрезки серпантина по направлению к гитлеровской резиденции «Бергхоф», Павла все сильнее охватывало тоскливое чувство, что он оказался в западне, из которой нет выхода. Маячившие на поворотах дороги рослые эсэсовцы в черной форме отдавали честь проезжавшему автомобилю, но это тоже выглядело скорее издевкой – здесь, в Берхтесгадене, Павел был в полной власти фюрера.
Стоявший на верхней каменной ступени Гитлер протянул регенту свою вялую потную ладонь, и Павел поразился тому, что у главы режима, делавшего основную ставку на силу во всех ее проявлениях, такая слабая рука.
– Мир стоит на пороге грандиозных изменений, – отрывисто произнес Гитлер. – Я принял окончательное решение уничтожить главную угрозу человечества – большевизм и подписал директиву о подготовке войны против СССР. Но для этого мне нужна абсолютная консолидация тыла на всем протяжении линии военных действий против СССР – от Норвегии и Финляндии до Болгарии и Греции. Три дня назад Болгария согласилась войти в состав Тройственного пакта. С неразумной Грецией, которая предпочла выгодному союзу с Германией жалкую участь обезьянки, таскающей для англичан каштаны из огня, я решу вопрос военным путем – это потребует всего несколько дней и несколько дивизий. – Он подался вперед. – Единственным белым пятном на карте Европы осталась только Югославия. Наступил момент, когда Югославия должна покончить с занимаемой ею неопределенной позицией и занять место рядом с Германией и Италией путем присоединения к Тройственному пакту. При этом я не требую от вас ни участия в военных действиях на стороне Германии и Италии, ни военной помощи – с этим мы справимся сами. Все, что мне нужно от Югославии – это надежность и предсказуемость, и все! Германия обязуется свято уважать суверенитет и территориальную целостность вашей страны, а во время войны не будет требовать прохода или транспортировки войск через югославскую территорию. Участия в войне на стороне «оси» от вас не потребуется – зато после разгрома Греции вы получите город и порт Салоники, который и станет вашим главным морским портом. Тем более что он удобно соединен с Белградом железной дорогой – в отличие, например, от Дубровника.
Павел поежился.
– Я понимаю, насколько все это может быть выгодным для Югославии, – тихо произнес он. – Но, боюсь, после Первой мировой войны все это невозможно. Сербы слишком хорошо помнят, сколько бедствий принесло им противостояние с немцами. И в случае присоединения к Тройственному пакту просто поднимут восстание. Они сметут и меня, и то правительство, которое это подпишет… невзирая ни на что.
– Югославия может упустить свой шанс, – холодно проронил фюрер. – Более выгодных условий сформулировать просто невозможно: мы гарантируем вам целостность территории страны, участия в войне на стороне «оси» от вас вообще не потребуется, и вдобавок вы получаете Салоники! Уверен, вы сможете разъяснить это своему народу. А сейчас прошу извинить меня – меня ждут генералы вермахта. И перестаньте заигрывать с советским послом – в силу того, что я вам разъяснил, СССР ничем вам помочь не сможет, ибо ему самому суждено погибнуть…
– Разумеется, это был ультиматум, – мрачно произнес регент. – Только обернутый в подарочную бумагу с надписью «Салоники».
Воздух словно сгустился от напряжения – так, что стало трудно дышать.
– Мы должны четко представлять себе, что нам грозит и каковы наши шансы, если мы отвергнем предложение немцев, – продолжил регент. – Я попрошу высказаться военного министра Пешича.
Генерал Петр Пешич глубоко вздохнул:
– Давайте будем честными – сейчас в мире нет ни одного государства, способного выдержать войну против Германии. Если уж Франция быстро капитулировала перед ней… Немцы обладают подавляющим превосходством в двух главных видах современных вооружений – в самолетах и танках. Боюсь, что военные действия против нас начнутся с бомбардировок крупнейших городов – Белграда, Ниша и Скопье, которым мы не сможем ничего противопоставить. Разве что собьем пару-тройку самолетов, но их-то будут сотни! А в это время танковые клинья, зашедшие со стороны бывшей Австрии и, скорее всего, Болгарии, разрежут нашу территорию и сомкнутся в районе Белграда. Какие-то отдельные части уйдут в горы Боснии и продолжат там сопротивление – но какой оно будет иметь смысл, если страна в целом капитулирует? И я рассказываю о сценарии, когда Германия будет сражаться в одиночку – без Италии и Венгрии. Но вряд ли они останутся в стороне…
– Я не понимаю одного… – дрогнувшим голосом проговорил Цинцар-Маркович. – Зачем нам тогда вообще вооруженные силы, если они ни на что не способны? Зачем мы тратим такие огромные средства на их содержание, если в критический момент, по мнению самого военного министра, от них не будет никакой пользы?
Петр Пешич пожал плечами:
