— Ваша семья ведь ирландская. Вы же не англичане! Тем не менее, вы на стороне Генриха.
— А какой смысл сопротивляться? Посмотри на себя! Что дало тебе это великое сопротивление? Вашего ненаглядного принца расстреляли при всем честном народе с клеймом «предатель». Вы все по тюрьмам или пали на поле неравного боя.
— Получается, что мы для всех сторон предатели. Интересно.
— Вы — получается. Но я не предавала Ирландию. Я как жила на этой земле, так и живу.
— А вера?
— А за веру я буду не перед англичанами отвечать. Так что вся эта ваша борьба — надуманная игра.
— Я не соглашусь с тобой. И давай прекратим этот разговор.
— Давай. Теперь остался еще один вопрос. А почему тебя все же вытащили из тюрьмы и заменили наказание? Ты знаешь?
— Нет. Понятия не имею. И не хочу об этом говорить.
— Хочешь, я узнаю? Мне брат ни в чем не отказывает.
— А что мне даст эта информация?
— Пожалуй, ничего.
— Вот и оставим все, как есть. Не нужно вытаскивать черные тайны на поверхность. Я сейчас далеко от дома. Но так даже лучше.
— А твои родственники, твоя женщина, они знают, что ты жив?
— Нет. Откуда? И не нужно. Мне отбывать наказание еще пять лет. Пусть живут спокойно.
— Мне жаль, что ты не хочешь со мной познакомиться ближе.
— Это сейчас так называется?
— Называй, как хочешь. Поехали домой, у меня пропало настроение.
— Колум, нужно съездить за Карой. Юлиане скоро рожать. Я хочу, чтобы Кара была рядом с нами в эти минуты, — сказала Анора.
— Не волнуйтесь, миледи. Я ее привезу. Сегодня же выезжаю, — ответил Колум.
Все эти несколько месяцев он был очень грустен. Когда выяснилось, что Юлиана ждет ребенка от Валентина, он потерял всякую надежду. В его душе она еще теплилась, пока не пришла эта весть. Он знал, что Юлиана потеряла память, и что она очень медленно восстанавливается. На прежнюю Юлиану он даже и не взглянул бы. Все знали о ее безграничной, вселенской любви к мужу. Там его надежды рассыпались в прах еще при рождении. Он думал, что после рождения ребенка Юлиана все же обратит внимание на него. Он думал и надеялся. Хотя ничто не говорило в Юлином поведении о чуть большем внимании к нему, чем дружеское внимание.
Колум уехал. Юля знала, что Анора послала его за Карой. Значит, она боится, что что-то пойдет не так. Юля и сама переживала. Рожать без медицинской помощи в шестнадцатом веке ей было страшновато. Все эти девять месяцев она ни разу ничем не заболела, беременность протекала легко, так чего бояться? Но волнение присутствовало. Как бы могли пройти эти месяцы счастья, если бы Валентин был жив! Все в ее жизни было впервые: первая серьезная всепоглощающая любовь, первая беременность, первые страхи за детей. Лиззи она уже привыкла считать своей, но этот ребенок — это было совсем другое. Она часто проводила время у двери склепа, рассказывая мужу все, что произошло новое в ее жизни или в жизни дочери. Анора все это видела и часто плакала. Теперь она совсем по-другому относилась к невестке. Когда Юля убедилась, что она забеременела, она весь день провела у склепа. Колум по просьбе Аноры сколотил там лавку, чтобы можно было сидеть, а не стоять. С каким упоением она в тот день говорила с ним! Она то плакала, то смеялась, то замирала и долго смотрела в одну точку. Иногда ей казалось, что Валентин ей отвечает, что она даже слышит его голос. Вот и сегодня она пришла и села на лавочку.
— Здравствуй, Валентин. Я снова пришла, чтобы поговорить с тобой. У нас есть новости. Анора очень боится за меня, поэтому она послала Колума за Карой. Через недели две они приедут. С Карой мне будет спокойнее рожать. Ты кого хочешь? Мальчика или девочку? Мне кажется, что мальчика. Девочка у нас уже есть. И я чувствую, что это будет мальчик. Давай обсудим, как мы его назовем. Мне нравится Патрик. А тебе? Пусть это будет главное имя. И еще я бы хотела, что имя Деймон тоже было. Думаю, что ты не будешь возражать. Мне жаль Деймона, он тоже погиб. Вы все меня бросили. Меня и Лиззи. Твой дядя был серьёзно ранен, но он жив. Это выяснилось совсем недавно. И он сказал, что совсем не хочет без тебя руководить кланом. А мне все равно, кто это будет, если не ты. После вашей неудачи три известных тебе клана так рассорились, что попытались воевать между собой. Кругом витали заговоры, сновали шпионы, доносчики. Это все так неправильно. Кланам нужно объединяться, а не враждовать. Впереди еще будут тяжелые времена. А масштабное восстание соберется только через сорок лет. Представляешь? Мы могли спокойно прожить это время без страха, несмотря на то, что при Тюдорах вся Ирландия будет быстро превращаться в английскую колонию, в «… цитадель английской земельной аристократии», — как называл её Маркс. Но о нем ты точно никогда не узнаешь. Да! У Лиззи сегодня выпал зубик. Она становится совсем взрослая. Она скучает по тебе, очень скучает. Я тоже скучаю. Я не могу подобрать ни одного слова, чтобы выразить мою тоску по тебе. Я все представляю какой счастливой была бы наша жизнь….
… — Юлиана, давай я с Патриком погуляю, а ты займись бумагами, — предложила Анора.
