Получив письмо, Чхве Уён немедленно отправил Ли Чжинму и Ким Ёнчоля исполнять указания принцессы. Ким Ёнчоль отправился следить за Ён Хамуном и его семьей, а осмотрительный Ли Чжинму принялся отслеживать пути продажи соли, состояние монопольного рынка и всех замешанных в этом людей. Сам Чхве Уён решил заняться разведыванием обстановки в деревне Са.
У Северных Мечей не было семей, которые нужно было содержать, поэтому они не нуждались в постоянном жаловании. Когда товарищам срочно нужны были деньги или они требовались для дела, Чхве Уён продавал коней, которых оставил на постоялом дворе господина Чона. Каждый член отряда жил и зарабатывал сам по себе, и лишь по призыву командира они собирались все вместе, чтобы выполнить очередное задание. Чхве Уён прикреплял к дверям их домов большой лист дерева, что служило сигналом для общего сбора в тайном месте.
Чхве Уён переоделся в свой любимый наряд молодого ученого и отправился на постоялый двор господина Чона. Узнав его, тот радостно заулыбался:
— Снова выходите на задание?
— Да, нужно кое-что сделать. Как лошади?
— Я продал несколько, но их стало еще больше. Появилось много жеребят. Ты так и собираешься их тут оставить? Все ходят на них слюни пускать, сил моих больше нет.
— Ха-ха-ха, вот как. Прекрасные новости. Если мои товарищи зайдут к вам, выдайте им побольше денег на расходы. Они одиноки, эти бедняги.
— А ты изменился, так переживаешь за своих воинов.
— Они живут на острие меча, как тут не будешь жалеть их?
В последнее время Ким Ёнчоль зарабатывал себе на жизнь, работая помощником повара на кухне. Он мог бы найти местечко получше и сам занять место главного повара, но, так как ему приходилось частенько отлучаться по делам Северных Мечей, воин довольствовался тем, что ему было где спать и что есть. Хозяин трактира тоже был крайне доволен таким положением дел.
Ким Ёнчоль легко заводил дружеские связи. Спустя несколько дней после появления в трактире он уже был на короткой ноге со всеми рабочими, словно дружил с ними не один десяток лет. Пара закусок, несколько рюмок вина, дружеская беседа — и окружающие приняли его как родного.
Однако была у Ким Ёнчоля одна особенность — он быстро уставал от однообразия. Оказавшись запертым в наполненной запахами еды кухне, он сходил с ума от скуки и жажды деятельности. И вот как раз когда ему уже совсем стало невмоготу, воин обнаружил на двери прилепленный лист дерева. Обрадованный Ким Ёнчоль поспешил к месту сбора. Давно не видевшиеся товарищи весело приветствовали друг друга и обнимались. Живя вместе в казармах, они, бывало, постоянно ссорились и хватались за мечи, но теперь вдруг осознали, насколько глубоки их дружба и привязанность.
Воины сняли большую комнату на постоялом дворе и весело провели целую ночь за выпивкой и разговорами. Каждый из них все это время жил неплохо, но, собравшись с товарищами, наконец смог ненадолго расслабиться и поделиться сокровенными думами. После роспуска командир дал им один приказ: ни в коем случае не привлекать к себе внимания. Для воинов, которые провели полжизни на поле боя и обладали внушительной комплекцией и суровыми взглядами, эта задача была не из простых.
Ким Ёнчоль заранее исследовал обстановку у столичного дома Ён Хамуна и поручил членам отряда отдельные задания: они должны были разделиться по парам и следить за каждым посетителем этого дома. Кроме того, воин приказал товарищам завести связи со слугами Ён Хамуна и разведать у них информацию о том, что происходит у хозяев.
В разгар пьянки один из изрядно выпивших товарищей внезапно спросил у него:
— Эй, Косой, ты чего делаешь?
— Я же за старшего.
— Вот я и спрашиваю, что должен делать тот, кто за старшего?
— Отчитываться командиру да за вами, балбесами, следить.
— Значит, сегодня ты за все платишь?
Тут в разговор влезли другие воины:
— А чего у нас только еда да вино? Давайте и женщин позовем! Расслабимся хорошенько!
— Мы что, развлекаться тут собрались? — возмутился Ким Ёнчоль.
— Эй, Косой, ты как следует нашими деньгами распоряжайся. Иначе напорешься на меч.
Ким Ёнчоль понемногу начал раздражаться: народ стал слишком наглеть. Они и раньше иногда перегибали палку, но, проведя столько времени среди обычных людей, видимо, совсем позабыли о военной дисциплине.
— Ну все, хватит с меня! Не буду я больше за старшего! Что я вам, раб какой-то? Все, с этого момента я тоже сдерживаться не собираюсь — не лезьте ко мне! Еще раз кто-то назовет меня Косым — испробует мой клинок! — взорвался наконец Ким Ёнчоль.
— Эй, да успокойся ты, мы ведь просто выпивали, — засмеялись товарищи.
Ким Ёнчоль состроил недовольную гримасу, и его глаза действительно скосились в разные стороны.
— Ну хватит, успокойся, мы знаем, что не каждый может быть за старшего. Тут голова на плечах должна быть. Эй, Косой, ну не дуйся, на вот, выпей еще!
Воины столпились вокруг Ким Ёнчоля, успокаивая его и похлопывая по плечу. Он насупленно глянул на них и буркнул:
— Черти, сказал же не называть меня Косым!
— Да ничего страшного, это хорошо, когда старший косой, ему видно лучше!
