– Еще месяц не смогу притронуться к стакану… Абдера была со мной не случайно. Она спала со мной, потому что это часть Исхода! – Он, конечно, видел смятение на лице Джора. – Венерианцы уничтожают не только все физические вещи перед Закатом Времен… они растворяют в нем свои привязанности. Мы уже видели перемешивающиеся кланы и флоты. Не стоит удивляться, что это распространяется и на отношения между парнем и девушкой.
Джор был не в настроении спорить. Хотя это объяснение его почти успокоило.
– Она могла бы объяснить мне.
– Да, – сказал Диквем, – но вспомни, как долго живут венерианцы… как сложно проникнуть в смысл их действий и их выбора. Я думаю, она стремилась привести тебя в плохое настроение… Хотела, чтобы ты стал сердитым. Взвинченным. Стремился что-то доказать себе.
– Зачем?
Диквем улыбнулся, впервые по-настоящему тепло, словно открывая другу непростую правду.
– Чтобы заставить тебя стать героем.
Тобиас Бакелл родился на Карибах, его произведения переведены на шестнадцать языков. Он опубликовал около пятидесяти коротких рассказов в различных журналах и антологиях и номинировался на премии «Хьюго», «Небьюла», «Прометей» и премию Кэмпбелла. Он автор серии «Разнообразие», включающей в себя произведения «Хрустальный дождь», «Оборванец», «Хитрый мангуст» и «Океан Апокалипсиса». Его короткие рассказы изданы в сборниках «Рождение» и «Приливы из Нового Мира». Последними изданы роман «Арктический восход» и сиквел «Пора ураганов», а также сборник «Приближая будущее». Большинство его последних изданий доступны в электронном виде.
В нижеследующей душераздирающей истории он покажет нам, что в бесконечном течении времени возможно повторение чудовищных событий – даже на других планетах.
Я вцепился в подлокотники кресла, когда, развернувшись, наш корабль как серебряная пуля пронзил ночной холод венерианской стратосферы, шипя и извергая обломки. Командир Хестон Джеймс-старший кинулся к панели управления, пытаясь стабилизировать траекторию, но нацистская ракета неплохо справилась со своей работой.
А ведь совсем недавно далекий жемчужный шар Венеры сулил покой. Это был пункт нашего назначения. Он манил, обещая приключения.
А еще раньше мы успешно опустились на Землю, к чести нашей страны. И нанесли серьезный удар по Немецкому Рейху, доказав, что военная промышленность Соединенных Штатов мощнее, чем они предполагали. Великая Космическая Гонка, выросшая в смертельных водоворотах Великой войны, вылилась в возникновение лунных баз нацистов и космических станций союзников. В настоящее время гонка велась за планеты.
Но нацистские ублюдки, не в силах победить нас на поверхности братской планеты, сбили нас ракетой, незаметно поднявшейся вслед за нами с Земли и преследовавшей до тех пор, пока мы не стали менять орбиту.
– Чарльз! – крикнул мне командир Джеймс, оглянувшись. – У нас есть связь?
Я пощелкал переключателями, прислушиваясь к шумам, заполнявшим эфир последние десять ужасных минут. Привычных слабеньких, но дающих надежду позывных с Земли не было слышно. Было ясно, что, пока мы, выполняя невероятные кульбиты, не сумеем стабилизироваться, связи не будет.
Или это означало, что наши антенны были начисто срезаны взрывом.
– Чарльз!
Я повернул голову.
– Нет, командир. Приема нет.
Мы продолжали падать, не в силах связаться с Землей.
Командир Джеймс, преодолевая перегрузки, упорно пытался возобновить управление несущегося вниз корабля. Он оставался героем до конца.
Через малый иллюминатор я видел бескрайние белые облака, проносящиеся мимо нас.
Это кара, подумал я. Кровь стучала в затылке так, что кружилась голова. Подобно Дедалу, я слишком высоко взлетел и был обожжен. Теперь я падаю.
Падаю.
В моей семье не было строгой традиции выбирать стезю астронавта. Многие мои дяди и тети избежали этой участи и не были призваны на фронт.
Мой отец приехал с Ямайки и вскоре перевез и всю свою семью. В поисках работы они в конечном счете попали в сельские просторы Иллинойса. Белое население не считало папу белым, но они не могли точно определить, кто он, из-за странного цвета его кожи и волос, становящихся коричневатыми, когда он работал на солнце слишком долго. Папа говорил, что дома белые называли его «сильно желтым», что означало, что он смешанной расы, но выглядел он в большей степени белым, чем черным. Жители Севера проявляли категоричность в отношении представителей смешанных рас. В некотором смысле папе от этого приходилось тяжелее. Он был живым ходячим примером смешения крови, сын белого отца и черной матери. Если бы вы были черный или белый, рассказывал он, в Америке все понимали бы, как следует к вам относиться. Но он застрял где-то посередине, отчего ему оставался путь, который я не мог представить.
Он женился на белой женщине: это был еще больший грех. На Юге это было бы невозможно, но на Севере, если ты хранишь это при себе и «не выставляешь напоказ», люди делали вид, что их не существует, до тех пор, правда, пока родители не появлялись где-нибудь вместе.
