Дарти еще раз укусила кекс. Похоже, он был «шоколадным», уровень кофеина в ее крови повысился, судя по датчикам. Она через плечо посмотрела на склон. Небо становилось ярче, дождь перешел в легкую морось, потом в туман, облака отползли вдоль по кулуарам, ведущим прямо на вершину, возвышающуюся над ней. Сквозь слой облаков просвечивало размытое светлое пятно. Вдруг облака разошлись, и на Дарти обрушился не прикрытый ничем свет дневной звезды, висящей над ней в расщелине чистого, пронзительно-голубого неба, и в толще облаков вокруг него вспыхнули невероятно широкие мазки радуг. Волны тумана прокатились над ней, скользнув по самому пологу листвы, превратив льющееся с неба золото в нереальный, мерцающий свет.
Дарти радовалась, что на ней адаптационный костюм. Солнце грело ее, но костюм задерживал ультрафиолет, гораздо более опасный здесь, чем на Земле. С глазами следовало тоже быть осторожнее: их защищала кристаллическая пленка, но ее фильтр не был предназначен для прямых солнечных лучей.
Отдельные лесные голоса слились в общую какофонию. Третий раз за сто солярных дней своей жизни Дарти на минутку увидела солнце. А некоторых здешних животных она никогда раньше не видела. Она решила принять это как хорошее предзнаменование для своей одиночной экспедиции. К сожалению, то, что произошло сразу за этим, никак нельзя было исключить.
– Привет, – сказал голос в ее голове, – хороший кекс.
– Твоя печь не очень-то хорошо работает, если хочешь знать, – кисло ответила Дарти.
Никогда не устанавливайте дистанционную синаптическую связь с романтическими и профессиональными партнерами. Независимо от того, насколько удобной она кажется в это время в поле. Потому что они могут выйти на связь именно в тот момент, когда тебе меньше всего хочется разговаривать.
– Я слышала об этом.
– Что ты хочешь, Кракен?
Дарти представила улыбку Кракен и поморщилась. Она услышит, что она улыбается, по ее «голосу».
– Просто решила поздравить тебя с днем рождения.
– Ох, – вздохнула Дарти, – это мило. Положение обязывает?
– Может быть, мне действительно не все равно? – устало ответила Кракен.
– Мм. Какой у тебя на этот раз скрытый мотив?
Кракен вздохнула. Это была скорее нервная дрожь, чем вздох, и Дарти поняла, что не ошиблась.
– Я, может, на самом деле волнуюсь.
– Конечно, – ответила она, – ты так часто глядишь со своего Олимпа на низших существ.
– Олимп на Марсе, – ответила Кракен.
Чтобы не рассмеяться, Дарти крепко стиснула правый кулак, преодолевая сопротивление адаптационного костюма так, что побелели пальцы.
Ох уж это твое обаяние! Больше оно на меня не подействует.
– Эй, – сказала Кракен, – ты должна что-то доказать там. Я так понимаю.
– Разве ты вообще способна это понять? Когда тебе в последний раз отказывали в выделении ресурсов? Самому молодому доктору наук, получившему премию Венеры за выдающиеся достижения в ксеноархеологии? Доктору, основавшему кафедру Марсианской археологии в Университете Афродиты?
– Университет Афродиты, – хмыкнула Кракен. – Пять ангаров и многоцелевой посадочный модуль.
– И все же это нам выделили.
– Я своего пика достигла в самом начале, – помолчав, продолжила Кракен, – я никогда не была твоей соперницей, Дарти. Мы были коллегами. Мы коллеги, – поправилась она, но было поздно, Дарти уже заметила ее ошибку.
– Ты часто отрываешься от работы, заметив, что меня не хватает?
Пауза.
– Это несправедливо, – наконец выговорила Кракен. – Но, если я сконцентрирована на работе…
– Одержима.
– …это недостаток, который сильно мешает мне. Возвращайся. Возвращайся ко мне. Мы об этом поговорим. Я попробую снова выбить тебе средства на исследования.
– Мне не нужна твоя помощь, Кракен!
Лес вокруг притих. Потрясенная Дарти поняла, что последнюю фразу выкрикнула вслух.
– Бегая по всей долине Иштар в одиночку, без поддержки, ты не докажешь свою теорию о заселении Венеры аборигенами. Ты просто угодишь в пасть монстру, Дар.
– Я вернусь к закату, – сказала Дарти. – А если нет, то так даже лучше.
– Знаешь, над кем еще всегда смеялась вся Академия? – Дразнящий тон Кракен бесил Дарти, она ненавидела эту язвительную интонацию. – Над Мориарти.
Дарти не знала, слышала Кракен это или нет. Повисла тишина, словно Кракен сдерживалась или ждала, когда заговорит Дарти.
– Если ты погибнешь, – произнесла она наконец, – сделай запись в блокноте, что разрешаешь мне использовать твою ДНК. Так легко тебе не удастся отвертеться от потомства.
Ха-ха, подумала Дарти. Только оставаться серьезной. Она не могла придумать, что ответить, и потому молчала. Идея о маленькой Кракен заставила ее смягчиться. Но чья-то карьера прервется после рождения малыша на пятьдесят солярных дней, и Дарти была уверена, что это будет не карьера Кракен.
Она не могла придумать, что ответить, и тишина получилась неловкой, пока Кракен не произнесла:
– Черт. Я о тебе волнуюсь.
– О себе беспокойся. – Дарти не могла прекратить диалог, но она могла просто замолчать. И перестать слушать.
