По правде говоря, я знал, что у шрилиала есть сложная мифология, связанная с Великой Тьмой. Но главное, я знал: для Авариэль очень важно, чтобы никто раньше ее не спустился на дно, ей нужно быть первой. Я тоже заботился только об этом, поэтому не интересовался местными мифами так же, как не интересовался способами размножения венерианцев. Я полагал, что их представления о смерти похожи на наши древние мифы о смерти и загробной жизни – фантазии, не связанные с реальностью.
– Имеющие «каменную кость» опускаются в Великую Тьму, – продолжал Хасалало. Если его и покоробило мое неуклюжее повествование, он не подал виду. – Подводные Огни питаются их плотью, оставляя только их кости и в том числе их желудочный камень. Иногда Подводные Огни находят особенно красивый желудочный камень и выбрасывают камень туда, где материнский бутон может найти его, и, когда бутон глотает его, из него вырастает новый шрилиала, и так каждый шрилиала может возвратиться к жизни. Это возможность ждет тех, кто опускается в Великую Тьму, но не тех, у кого «воздушная кость». Подводные Огни никогда не доберутся сюда, и желудочные камни здесь лежат вечно, и те, кто здесь гниет, никогда не возродятся.
Хасалало обвел рукой вершину горы.
– Все они лежат здесь, потому что имели «воздушную кость», но, желая попасть в Великую Тьму, привязали к телу камни в нарушение всех запретов и тем самым разгневали Подводные Огни Мирового океана, и Огни извергли святотатцев на скалы. А дно Великой Тьмы озарилось сиянием в знак того, что подобная дерзость никогда не должна повториться. С тех пор «воздушную кость» складывают здесь, соблюдая запрет Великой Тьмы. Я знаю, что Авариэль считает это суеверием. Думаю, ты тоже полагаешь, что Подводные Огни, выбор лучших камней – всего лишь мифы о Великой Тьме. Может, так оно и есть. Может, никакой разницы нет, гниют ли кости на дне или в кратере вулкана. Вот почему я настоял в Зеленом Совете, чтобы Авариэль вернулась. Она обещала рассказать мне, что она увидит на дне. Если ей удастся, я буду знать. Мы все узнаем.
Это была самая длинная речь, услышанная мной от венерианца. Во время ее я не отрываясь смотрел на камень: «желудочный камень», гастролит. Мне хотелось выбросить его: камень болтался в желудке венерианца, это объясняет, почему он частично отполирован. Он отшлифован морскими растениями, съеденными венерианцем при жизни.
– Возьми камень и открой внутреннюю истину, – сказал мне Хасалало, заметив мои колебания. – Я хочу увидеть его потом.
Я потер камень пальцами, мне казалось, я ощутил на нем желудочную слизь. Меня передернуло, но я сжал камень в руке.
– Хорошо, – решил я, – начну сегодня. Но это займет неделю или больше. Требуется много времени, чтобы докопаться до истины, как ты выразился.
– Если это так, почему Авариэль нигде не задерживается долго? И почему ты не можешь находиться на одном месте?
Вопрос венерианца – словно эхо вопроса бабушки Эвако, и я не знал на него ответа.
Расставшись с Хасалало в «Венус Генетрикс», я вернулся в номер, положил камень в стакан для полировки и решил встретиться с Авариэль. Я знал, где ее искать: на той улице Блэкстоуна, что спускается в туннель из стекла и стали, ведущий прямо к Подводному порту. Свет там был тусклым и зеленоватым, приемлемым больше для шрилиала, чем для людей, и в воздухе чувствовался запах рыбы и водорослей, перемешанный с ароматом корицы от дыхания венерианцев. Здесь располагался рыбный рынок, где также продавались водоросли и другие мелочи, составляющие предмет торговли людей и венерианцев; здесь находились заполненные водой камеры, где дипломаты и другие представители людей встречались с туземными чиновниками. Здесь пересекались два мира и два вида.
Авариэль и ее команда держали тут подводную лодку. Когда я подошел к судну, люк был открыт. Я нашел девушку на нижней палубе – Авариэль занималась проверкой подводного снаряжения в сопровождении мужчины, который сопровождал нас при погружении в прошлый раз. Его звали Михаил.
– …Я доработал систему, это даст тебе дополнительные два часа. Ты купила лучший ребризер, но теперь он еще круче, – услышал я.
– Надеюсь, что так, – сказала Авариэль и подняла глаза на меня. На лице ее появилось такое выражение, словно она съела дольку лимона. – Михаил, может, проверишь с Патриком пульт управления? – сказала она.
Михаил повернулся ко мне. Его черные брови вздернулись, а глаза расширились, когда он опустил взгляд к моим отсутствующим ногам.
– Конечно, – произнес он, пытаясь не смотреть мне в глаза. – Пойду взгляну. Привет, Томио.
– Привет, Михаил. Рад тебя снова видеть. – Вежливость очень выручает, когда не о чем говорить.
– Я тебя тоже, – ответил он так же безразлично. Затем оглянулся на Авариэль, пожал плечами и ушел вверх по трапу в соседний отсек. Я следил за ним, пока его ноги не скрылись из виду, но голос Авариэль вернул меня к реальности.
– Чего ты хочешь, Томио? Я сейчас очень занята.
– Ты уже знаешь.
