В каждом слове слышалась горечь. Вот же… Жуткое дело, особенно учитывая, что киборги априори не способны здраво оценивать морально-этический аспект своих действий. Ведь они – всего лишь машины, выполняющие волю хозяев. По крайней мере, именно так считала Рита до встречи с Джоном…
– Как после такого в глаза вам смотреть, не представляю… – Он стиснул зубы, и на скулах заходили желваки. – И Софи… Она никогда не простит измены, уж я-то знаю!
Маргарита стойко приняла удар. Больно. Очень. Но ему сейчас в разы больней. И поэтому…
«Поэтому мне надо быть человеком!»
– Не стоит так себя корить, Джон. – Она села рядом и накрыла его руку ладонью. – Твое состояние пока еще крайне нестабильно. Все это… э… последствия аварии. Ты попросту не осознавал происходящего.
– Да-да… – Он потер лоб. – Проблемы с головой.
– Вот именно, – кивнула Рита. – А теперь сосредоточься и расскажи последнее, что помнишь. Максимально подробно.
Брюнет нахмурился.
– Последнее? – зачем-то уточнил он.
– Да. Что происходило непосредственно перед тем, как ты сейчас… кхм… пришел в себя.
– Ну… – задумался Семь-два-семь. – Решили, значит, мы с Резо отсоединить ускоритель…
Беликова еле-еле сдержала улыбку, и он тут же это подметил.
– Похоже, я уже рассказывал, как мы пришли к этому исключительно рациональному решению?
– О да. – Рита все же улыбнулась. – В деталях. А что случилось потом?
– Потом я вернулся сюда, – продолжил он. – Принял душ и лег спать.
– И все? – напряглась Рита. Нехило так у него память продырявило! Почти две недели как корова языком слизала!
– Ну… да… – растерянно кивнул Джон, и тут Беликову осенило:
– А сны тебе снились?
Семьсот двадцать седьмой ощутимо напрягся. Даже губу закусил. Поразмыслил и кивнул:
– Снились. Много. Кошмары в основном.
– Постарайся вспомнить хоть один, – попросила Рита.
– Это нелегко, – вздохнул брюнет. – Они все расплываются, и остается какая-то невнятная муть. Кажется, мне опять снилась авария. Я чувствовал скорость. Вспышки света, гарь, грохот, металлический скрежет… Потом еще Софи, моя невеста… Я застал ее за примеркой свадебного платья, и она сказала, что это плохая примета.
Он на мгновение залип и сморщил лоб.
– А еще мне снились вы, Рита.
– В самом деле? – Беликова скрестила руки на груди. Это интересно!
– Я видел, как вы уходите… – прошептал Джон, нахмурив брови и устремив взор глубоко в свои мысли. – Вас уводил от меня Паша, ваш друг. А я стоял в странном высоком аквариуме. Вы заплакали. Мне хотелось успокоить вас, но я не мог говорить: какая-то штуковина на лице мешала. Тогда я поднял руку, но было слишком поздно… Вы ушли, а я остался там один, в темноте…
Рита стояла у панорамного иллюминатора обсерватории, скрестив на груди руки, и сосредоточенно вглядывалась в безжизненное космическое пространство.
– Почему ты назначила встречу именно здесь? – Павел встал рядом и нахмурился.
– Слепая зона, – ответила Рита, не повернув головы. – Нас здесь не видно и не слышно. Но только в пределах квадратного метра. Так что не дергайся особо или беседовать придется в холодильных камерах пищеблока.
– В холодильных камерах? – Павличенко вскинул брови.
– Там вторая слепая зона, – пояснила Рита. – Ты принес, что я просила?
– Нет. – Павел тоже скрестил руки на груди и напустил сердитый вид. – И вообще вся эта затея мне крайне не нравится. Почему бы просто не дождаться шефа?
Беликова гневно зыркнула на него:
– И что ты предлагаешь ему сказать? Что мы обнаружили среди киборгов живого человека с модифицированным телом и искореженным сознанием?
Павел сник. И Рита хорошо понимала почему: подобные опыты над людьми находились под строжайшим запретом на всех планетах системы, а полагалась за них высшая мера – гражданская казнь и публичная атомизация. И если шеф в этом замешан…
– Ты… точно уверена, что Джон… человек? На сто процентов?
– На сто пятьдесят, – ответила Маргарита. – Мой визит в лабораторию после аварии – реальность, а не продуцируемый импульс. А значит, память у Семь-два-семь хоть и дырявая, но вовсе не мнимая. Он – человек, Паша. Все признаки налицо: личностный конструкт, эмпатия, рефлексия. И я должна ему помочь.
– Должна? – Павличенко схватил ее за руку и горячо зашептал: – Ничего ты ему не должна, Белка! Опомнись! Ты ставишь под удар репутацию «Юниверсума»! Левандовский никогда не простит тебе этой выходки. Сама знаешь.
– Знаю, – кивнула Рита. – Но не могу иначе.
– Потому что влюбилась?
Беликова невесело усмехнулась и покачала головой. Зачем только призналась Пашке в самом сокровенном? Дура!
– Нет, не только поэтому, – сказала она тихо, но твердо. – А потому еще, что не могу равнодушно пройти мимо того, кто попал в беду и нуждается в помощи. Разве твоя религия этому не учит?
Павличенко побагровел, а Беликова хмыкнула. Она прекрасно знала, что Павел носит под униформой нательный крестик, а в ящике стола хранит две маленькие иконы.
– Учит, – выцедил он. – Но вот о том, как раздобыть пропуск в «Альфа»-сектор, в Библии не сказано ни слова. Ты попросила меня о невозможном, Белка. Достать фальшивый ключ мне не под силу.
