– Что ж… – Маргарита вздохнула. – Значит, придется обсудить этот вопрос с нашей драгоценной Коброй – Фаридой Ильдаровной.
– Ты… – Павличенко сглотнул. Черные глаза округлились. – Ты что… х-хочешь подключить К-ком-митет?
– Похоже, ничего другого не остается.
– Хорошо, – выдохнул Павел. – Твоя взяла: добуду я тебе пропуск. Но перед тем как отправишься в «Альфа»-сектор, выслушай меня, Белка. И выслушай максимально внимательно.
Рита встретилась с ним взглядом. Черные глаза лихорадочно блестели.
– Прошу тебя… – прошептал Павличенко и как-то странно передернулся. – Оставь эту затею. Твой парень – киборг. Клянусь тебе. Богом клянусь. А ты ставишь себя под удар, пытаясь спасти его. Ты даже не представляешь, во что ввязываешься…
Он облизнул губы и приготовился выдать следующую тираду, но помешал браслет.
– Паша! – Левандовский не кричал. Рычал. – Ты нужен мне немедленно! Чтобы через три минуты явился в «Бета»-сектор! Быстро!
Шеф отключился, а Риту пробил озноб.
– Он что, вернулся с Марса? – спросила она, опасливо косясь на браслет. – Уже?
– Н-нет… еще нет, – отозвался Павличенко и кашлянул, прочищая горло. Похоже, заканчивать пламенную речь казак резко передумал. – С патентом возникли проблемы, и шеф перенес сроки вылета. Подумай над моими словами, Белка. Крепко подумай, хорошо?
– Хорошо, – согласилась она. – Но пропуск ты мне все-таки достань.
Зрелище открывалось фееричное. Раскорячившись самым немыслимым образом, Джон втиснулся в техноблок двухпилотного «Маэстро». Что именно он там делал, оставалось загадкой, но ковырялся на редкость увлеченно.
Резо смотрел на Семьсот двадцать седьмого взглядом тренера, наблюдающего за успехом подопечного легкоатлета.
– Все под контролем? – поинтересовалась Рита, сардонически выгнув бровь. Будь у Резо дети, вряд ли он любил бы их больше этих гигантских суборбитальных птиц.
– Вах! – ухмыльнулся товарищ Долидзе и сложил руки на могучей татуированной груди. – Парэнь знает, что дэлать. И дэлаэт хорошо.
– Он сказал, ты разрешил ему стартовый вылет.
– Так и ест, душа моя!
Беликова нахмурилась. Вот же… Беспамятный пилот за штурвалом боевого космического перехватчика… Жуткое дело!
В брюхе «Маэстро» загремело, послышался глухой удар и смачные ругательства. Ничего подобного Рита от Джона до сих пор не слышала. Она хмыкнула, смерила Долидзе долгим взглядом и тоном, спокойным, как течение Волги среди Каспийских равнин, спросила:
– Если бы тебе сказали, что он киборг, ты бы поверил?
Мохнатые брови сошлись над массивной переносицей.
– Чито?
– Мог бы, по-твоему, наш стажер быть киборгом? – повторила Маргарита, понизив голос.
Резо уставился на нее своими пугающими бинокулярами. Сморщил лоб гармошкой и, выждав долгую секунду, басовито хохотнул.
– Нэ-э-э, – протянул он и отмахнулся. – Нэ мог. Никак нэ мог.
– А вдруг его любовь к самолетам и технические навыки – всего лишь часть программы?
– Исключэно, – уверенно заявил Долидзе. – Любовь к нэбу – это как любовь к матэри, душа моя. Такое не подделаэшь.
– И все-таки…
Резо приобнял ее волосатой ручищей:
– Бэлочка-а-а! Ты знаэшь, что такое чэрный ящик?
Маргарита угрюмо глянула на бортинженера и, вздохнув, небрежно бросила:
– Такое даже карапузы из ясельных групп знают. Это бортовой самописец.
– А как выглядит чэрный ящик, душа моя?
Беликова нахмурилась. Что за дурацкий вопрос!
– Ну… он черный, – сказала она, судорожно пытаясь сообразить, в чем именно подвох, – и он – ящик.
– Во-о-от! – протянул Долидзе и щелкнул ее по носу. – Ничэго ты нэ знаэшь! А он… – Резо кивнул на ковыряющегося в потрохах самолета Джона. – Он сразу знал.
– Что знал?
– Что чэрный ящик – оранжевый и круглый! – изрек Резо и улыбнулся всеми зубами сразу. В глубинах рта сверкнули золотые фиксы. – И пилоты любя называют его тарэлкой! Какой киборг такое может знать? Вах! Никакой! Только человэк!
– Ты… – Рита растеряла все слова. Остались только эмоции. Она моргнула, не веря глазам, и перевела изумленный взгляд на Джона. – Откуда ты все это взял?
На небольшой столешнице из закаленного стекла красовались дивные яства: салат «Цезарь» с крохотными помидорчиками и хрустящими сухарями, тонко нарезанные ломтики сыра, оливки и – гвоздь программы – пара аппетитных стейков из красной рыбы.
Что за чудеса?
– Это не все сюрпризы, – улыбнулся Джон и продемонстрировал то, что прятал за спиной. – Вуаля!
Белое вино. Однако! Для человека без памяти вкус у Семьсот двадцать седьмого преотличный.
– Это… какая-то магия? – спросила Маргарита, скептически изогнув бровь, и позволила усадить себя за стол. – Где ты все это раздобыл?
– Галатея Михайловна помогла с продуктами. Резо – с вином. Ну а дальше – дело техники.
– Дело техники? – Она снова окинула взглядом суперужин и с подозрением посмотрела на подопечного: – Ты что… приготовил все сам?
– Ну… – Джон вооружился штопором. – Мне очень хотелось порадовать тебя.
Порадовать…
Маргарита мгновенно напряглась.
– Это как-то связано с моим нежеланием допускать тебя к стартовому вылету?
– Нет, что ты! – Засранец лучезарно улыбнулся. – Даже в мыслях не было!
