— Соревнования между наложниками, — с удивлением посмотрел на меня Сафи. Почему у меня такое ощущение, будто меня дурачат? Но я решил не развивать эту тему, просто спросил:
— А другие наложники, они какие?
— О, — старик потянулся. – Они прекрасные. Как собрание самых великолепных цветов со всего мира. У господина восемь наложников и пять жен.
— Зачем ему еще тогда я?
— Как это зачем? Стать венцом этой коллекции.
Это должно мне польстить, но меня это лишь раздражает. Венец коллекции. Вещь. Я всего лишь вещь. Жаркие ночи с Азизом и его пылкие признанья ничего не значат. Зачем тогда я борюсь? Оглядываю кухню. Нет. Не хочу такой жизни. Раз я самый лучший, то и достоин самого лучшего. Сделаю всех этих наложников. Обязательно. Тут влетает Надж:
— Тебе разрешили участвовать в гонке.
— А могли не разрешить? – удивлен я.
— Нет времени, — управляющий хватает меня за руку и тащит к выходу. Сафи семенит за нами. До трассы мы добрались минут за десять. Она невероятно изменилась. Во-первых, везде флаги, цветы, красные ковры. Во-вторых, толпа народу на трибунах. В-третьих, Азиз в верхней ложе в окружении своих жен. Я не мог его разглядеть, но его присутствие ощущалось всеми клеточками моего тела.
Надж ведет меня в раздевалку, заставляет натянуть какое-то обтягивающее белье, а сверху комбинезон. Затем шлем, перчатки. Я выгляжу, как профессиональный гонщик. Хмыкаю. Кто-то стучит в дверь. Братья переглядываются. Пора. Они выводят меня на трассу. Машины уже стоят на старте, а в них сидят мои конкуренты за внимание шейха. Как и я в комбинезонах, шлемах.
Моя машина стоит самая последняя. Не знаю ее модель. Но выглядит по сравнению с другими не так шикарно. И совсем не та, на которой я тренировался. Напрягает. Надж усаживает меня в нее и пристегивает. Что-то говорит мне, но я ничего не понимаю. То ли из-за шлема, то ли из-за охватившего меня волнения. Раздается громкий сигнал, и все лишние покидают трассу, остаются только участвующие в гонке. Смотрю на световое табло, которое должно дать старт. Пот стекает по лицу, хочется смахнуть его, но не имею такой возможности. Так сжимаю руль, что, кажется, вот-вот сломаю его. Так. Нога, передача. Зеленый свет, старт. И… глохну. Офигеееть. Не могу завести двигатель снова. Руки дрожат. Тихо. Выдох. Получается. Машинка недовольно урчит и трогается с места. Вдавливаю газ. А! Ни хрена себе! Так быстро? Со всего маха впечатываюсь в зад замешкавшейся впереди машины. Вот идиот. Чувствую себя невозможно глупо. Ну не мое это гонки, говорил же! Ладно. Леша, не сдавайся. Обгоняю подбитую мной машину. Не рассчитываю немного… Меня ведет вправо, стесываю бок. Как жалко… Господи, я соберусь или нет?.. Вдавливаю газ до упора. Передачи! А я-то думаю, откуда такой странный звук. Парадокс, но скорость меня успокаивает. От адреналина все так же бешено бьется сердце, но мозг мыслит здраво. Обгоняю еще пару машин, красиво подрезаю следующую. Какая резвая малышка… Остальные наложники ездят еще хуже, чем я, или у меня лучше машина? Табло. Осталось два круга. Рывок. Как приятно оставлять соперников позади. Чувствую себя просто героем. Впереди только две машины. Красная и синяя. Просто? Нет. Они хитры. Едут ровно, рядом, мне их не обогнать. Подбираюсь к ним, сигналю, но они продолжают перекрывать мне путь. Последний круг. Черт. Ладно. Сами напросились. Со всей дури нажимаю на педаль газа и толкаю красную машину. Ее заносит. Успеваю увернуться, рвусь к финишу. Но оставшийся мой соперник не отстает. Нагоняет. О, нет! Из-под капота моей машины валит дым. Не сбавляют ход. Финиш совсем близко. Ничего не вижу. Еду наугад. По памяти. Нет. Я не сдамся. Все еще первый. Я вижу языки пламени. Да в этой машине опасно находится. Не хочу думать о том, что может случиться. Замечаю, что соперник отстает. Пара бесконечных секунд и…
Первый!
Торможу так резко, что меня кидает на руль. Вываливаюсь из машины, кашляю от едкого дыма. Ко мне бегут какие-то люди, с огнетушителями, носилками. Среди них Надж и Сафи. Бледные, как смерть. Срывают с меня шлем, ощупывают.
— Ты цел? – их руки по моему телу, это щекотно.
Киваю. Во рту пересохло. Они отводят меня в сторону, но тут перед нами тормозит мой недавний соперник на синей машине. Выскакивает и кидается ко мне. Он снимает шлем, и я узнаю Ясона.
— Ты! – кричит он. Его глаза горят. – Это было нечестно!
Ничего не могу ответить. От шока. За меня это делает управляющий:
— Господин решит это.
Ясон смеряет меня взглядом, плюет под ноги и быстро уходит. Что. Он. Здесь. Делает. Немыслимо. Как же он тогда оказался у Хакима? Он его тоже продал? Ничего не понимаю. Но они вроде были в дружеских отношениях. Хаким не держал его в заточении, как меня. Я в замешательстве. Вдруг передо мной останавливается еще одна машина. Красная. Которую я подбил. Из нее выходит еще один наложник, под шлемом очень миловидный юноша.
Его волосы горчичного оттенка, светло-карие медовые глаза, а кожа бронзовая, загорелая. Улыбка на его губах очень доброжелательная. Он протягивает мне руку:
— Ты здорово сделал этого выскочку. Как тебя зовут?
