Надж, как и следовало ожидать, был недоволен. Но против приказа повелителя ничего не смог сделать. Отправил нас в одной машине, а двоих охранников в другой. Для начала мы посетили выставку современного искусства, потом погуляли по старой части города, затем заехали в отель, переоделись, пообедали и отправились в торговый центр.
Лукас дурачился, мерил вещи, которые никогда бы не стал носить. Танцевал, прыгал, изображал известных персонажей кино и книг. Я смеялся до слез, как и работники бутиков.
Может, вот оно счастье?
Нагруженные пакетами (вот нужно было взять охрану, таскали бы), смеющиеся, подкалывающие друг друга мы спускались по эскалатору на нижний этаж торгового центра. Я рассеяно смотрел перед собой, с улыбкой до ушей, слушая друга, вспоминавшего очередной анекдот. Мой взгляд блуждал по поднимающимся вверх на соседней ленте. Вдруг моя улыбка сползла с лица. Сердце замерло. В голове стало пусто. На ступеньках стоял Хаким, небрежно уперевшись одной рукой в бок, в другой держа какой-то сверток. Он первый меня заметил. Ухмыльнулся. А меня будто скинули с вертолета куда-нибудь в Баренцево море прямо в одежде. Холодно, мокро и противно. Вся радость от чудесно проведенного дня мгновенно испарилась. Захотелось оказаться как можно дальше от этого места, от этого ужасного человека.
Ступеньки кончаются, буквально бегу к выходу из торгового центра.
— Алекс, ты куда? – кричит позади Лукас.
Что же я делаю? Так реагирую на этого урода! Он не заслуживает этого. Разворачиваюсь, нацепляю улыбочку. Заставляю себя не смотреть на эскалатор.
— Голова разболелась, я поеду в отель, хорошо?
— Ладно, — парень удивлен, не понимает. Однако кивает. – Давай, я еще в «Диор» зайду.
Киваю. Все на что я способен – не ускорять шаг. Спокойно дойти до машины. Окунутся в ее прохладу. Произнести «отель». Мой голос вовсе не дрожит. У меня заботливо спрашивают, не нужен ли врач? Только этого мне и не хватало. Стараюсь, чтобы моя улыбка не выглядела как перекос.
— Просто болит голова, пожалуйста, в отель.
Двадцать минут, лифт и я в своем люксе. Еще раз уверяю охрану, что со мной все в порядке.
Метаюсь по своему огромному номеру. Так хочется что-нибудь разбить, вроде этой вазы, но это будет выглядеть подозрительно. Как он оказался здесь? Этот ублюдок! Ненавижу его! Нужно успокоиться. Сажусь на диван, складываю руки на коленях. Глубоко вдыхаю-выдыхаю пару раз. Ни хрена это не помогает! Подскакиваю. Душ. Ледяной душ! Кидаюсь в ванную, по пути срывая одежду. Холодная вода приводит в чувство. Не сразу, минут через десять. Стою, позволяя капелькам скатываться по волосам, прокладывать себе дорожку по моему телу, которое лелеют Надж и Сафи, которое ласкает по ночам Азиз, которое продал Хаким. Глухая злость поднимается откуда-то изнутри, но я не позволяю ей завладеть собой. Выключаю воду, обматываю полотенце вокруг бедер. Знаю, что мне нужно. Бокал вина. Выхожу из ванной, проношусь к бару и мучаюсь с пробкой, которая никак не хочет выкручиваться. Чертыхаюсь.
— Давай помогу, — насмешливый голос позади. Вздрагиваю. Как… он попал в мой номер? Не хочу оборачиваться. Продолжаю сражаться с пробкой. Ну чего она застряла?
— Дай же, — настойчивый голос совсем близко. По телу невольно пробегают мурашки.
Отставляю бутылку и поворачиваюсь. Все та же небрежная безупречность. Насмешливый взгляд темно-карих глаз, внимательно скользящий по моему телу.
— Прекрасно выглядишь.
— Убирайся.
— Невежливо. Тебя этикету не учили?
— Пошел вон. Я вызову охрану.
— Котенок показывает коготочки?
Тянусь к сотовому, демонстративно ищу в телефонной книге номера охраны.
— Звони, — улыбается Хаким. – Я скажу, что ты сам меня пригласил. Многие, наверное, еще помнят твои слова о любви ко мне на торгах.
Зажмуриваюсь на секунду. Стыдно об одном упоминании об этом. Страшно, что он действительно может так сделать. Разрушить все. Самое плохое, что я сам попросил Азиза уменьшить охрану. Будто специально. Я кладу сотовый на натертую до глянцевого блеска поверхность стола.
— Что ты хочешь? – голос не мой. Глухой, чужой.
— Лишь узнать у старого друга как он, — он весело разводит руками. – Тебе открыть вино?
— Нет.
— Ну, ладно, может, присядем?
— Нет.
— Ладно. Малыш, ну так как ты?
— Было чудесно до твоего появления.
— Я смотрю, ты хорошо проводишь время, — мужчина указывает на горы моих покупок. – Быстро смирился с ролью наложника? Наверное, и кайф уже получаешь?
Презрение настолько явно в его словах, что задевает. Откуда-то берутся силы. Нагло улыбаюсь, сажусь прямо на стол, лениво потягиваюсь. Он намекает на то, что я шлюха? Хорошо.
— Знаешь, кайф – это не то слово. Я должен спасибо тебе сказать.
По его лицу пробегает тень. Я закидываю ногу на ногу.
— Я настолько доволен своей жизнью, что мне не о чем и мечтать.
— Да ну? Все-таки ты стал шлюхой, а ведь раньше пугался каждого прикосновения?
Вспомнил о прошлом? Отлично.
— Знаешь, теперь меня хоть кто-то может трахнуть, в отличие от тебя.
