Старик тяжело вздыхает. Я хватаю его за руку:
— Расскажи мне все. Я не просто красивая кукла.
— Я так никогда и не думал, — ровно говорит Сафи. – Ладно, слушай. Хаким действительно брат Азиза. Более того, он старший брат. Должен был занять престол. Но он был против с самого юного возраста. Тогда отец отослал его обучаться в Европу, отрекся от него, сделал наследником Азиза. Хаким всегда искал приключений себе на голову, даже когда он был маленьким. Не знаю о его судьбе многого, слышал, что он был и охотником за головами, и искателем сокровищ. Ближе к тридцати годам он немного остепенился и стал разыскивать мальчиков для гаремов. У него было особое чутье, а этот бизнес приносил отличные деньги. Как-то они встретились с Азизом, завязались дружеские и деловые отношения. Братья все-таки. Мой господин разрешил ему свободно въезжать в страну, отменил все запреты отца.
Вот как. Понятно. И как можно было продать меня собственному брату? Я даже восхищен им. Я бы так не смог.
— Маленький принц, я очень привязался к тебе. Скажи мне, о чем ты думаешь?
— Думаю, что не могу здесь больше оставаться, Сафи.
— Но… Послушай, до конца твоего года осталось совсем ничего, потерпи немного.
— До конца года? – ничего не понимаю. Какого года? Да, я тут больше восьми месяцев, но… какая разница?
Сафи так тяжко вздыхает, что мне стыдно, но я молчу. Он должен мне рассказать.
— Мы ж не дикари. Тебя не продали в рабство навсегда. У наложников один год по контракту…
— Какой на фиг контракт? – подскакиваю я, тут же морщусь от боли. Спина. Укладываюсь обратно. – Какой контракт, я ничего не подписывал!
— Так это или нет, твою подпись не отличить от настоящей. Контракт на год. Год ты живешь с шейхом во дворце. Он полностью тебя обеспечивает, исполняет все твои желания.
— Как и я его? – невесело улыбаюсь я.
— Стороны оговаривают это в отдельном порядке.
— То есть, если я пойду в полицию после, шейх предъявит контракт и ему ничего не будет?
— Вроде того. Знаешь, даже без контракта ему ничего не будет.
— Ну конечно.
— Ты не дослушал, маленький принц. За каждый месяц тебе начисляется пятьдесят тысяч долларов. Если ты остаешься до конца года, то эта сумма удваивается. Если ты и дальше остаешься с шейхом, то за каждый прожитый год получаешь еще по миллиону долларов.
Я присвистнул. Не слабо… Мне такие деньги и не снились.
— И почему я узнаю об этом только сейчас?
— Ты бы сбежал, узнай об этом в самом начале.
Наверное. Деньги для меня никогда не были главным. Если бы я мог избежать насилия, которое, как я думал, случится, то не мешкал бы ни минуты.
— Алекс, задумайся, сколько ты получишь.
Если уйдешь сейчас, то ничего. Подумай, это же прекрасная жизнь. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Правда, после истечения года тебе придется принять ислам, а, значит, ты лишишься некоторых наслаждений, вроде спиртного, и носить свои рваные джинсы не сможешь, следует придерживаться традиций.
Едва сдерживаю смешок. Не дают старику покоя мои джинсы.
— Мне все равно, Сафи. Ты же знаешь, что меня этим не удержишь.
— Я знаю, но попытаться можно всегда.
Мы оба вздыхаем. Если я правильно понял, то меня ничего не удерживает. Конечно, Азиз может меня запереть в своих покоях и не выпускать, но я почему-то был уверен, что он этого делать не будет.
— Сафи, сколько мне еще валяться с этой ерундой на спине?
— Недели две.
— У тебя неделя.
— Ты решил?
— Да. И, пожалуйста, я никого не хочу видеть.
***
Мне не было грустно. Мне не было плохо. Впервые в жизни я знал, что поступаю правильно. Я не останусь больше в этой золотой клетке. С собой я решил ничего не брать. Пусть оставит все тряпье и дорогие подарки себе. Да и что бы я мог взять? Шикарный сотовый? Да в Москве меня за него сразу прибьют в какой-нибудь подворотне. Украшения? Перстень, подаренный Азизом, как его знак? Нет. Я собрал немного одежды на первое время. Это все.
В мои планы не входило прощаться с Азизом (он и сам не стремился увидеться со мной, в отличие от Хакима, не раз сталкивающегося с охранниками перед моими покоями, которые не пускали его), но так просто я уехать не мог. Я написал две записки, ему и его брату. Этого хватит. В каждой записке лишь слово. Прощай. Надеюсь, Надж их передаст. В последнее время он избегал меня. Только Сафи был рядом, помогал, советовал.
Я решил вернуться в Москву. Она большая. Начну заново. Увижу маму. Даже представить не могу, как она. Плохой я сын.
Нерешенным вопрос оставался с Лукасом. Отправить ему смс?.. Глупо. А встречаться я не хотел. Решил, так все и оставить. Плохой я друг.
Сафи и Надж вышли провожать меня, они оба обняли меня по очереди, в глазах обоих стояли слезы. Зато в моих нет. Вот, прогресс.
Грустно улыбаюсь:
— Я буду по вам очень скучать.
— И мы, маленький принц.
— Будь счастлив, Алекс.
Мы снова обнялись, я в последний раз глянул на шикарный дворец. Мне показалось или там, далеко на балконе, я увидел белые одежды Азиза?..
***
