Хлопнула входная дверь, а я все еще раскрашивал стену. Было слышно, как натужно работает двигатель лифта, спуская его вниз. Было слышно тиканье стареньких часов на подоконнике, был слышен шум проезжающих машин из открытой форточки и крики детей на лужайке, я даже мог различить тарахтение старенького холодильника. Я зажмурился и резко открыл глаза. Что я делаю? Сижу тут как идиот, пока Ник уезжает!
Сломя голову я кинулся в подъезд. Как был в домашних тапочках и рваных шортах, которые испачканы разводами красок всех цветов. Я долбил по кнопке лифта, но его все не было. Тогда я кинулся вниз по лестнице, плевать, что четырнадцатый этаж. Сердце бешено стучало, я понимал, что не успею, что все равно ничего не смогу отговорить Ника, но все равно бежал, поскальзывался, судорожно хватался за перила. Из подъезда я вывалился, споткнулся и едва не упал. Но успел. Ник захлопывал багажник вместе с водителем такси и что-то ему говорил.
— Никита! – заорал я, и все, кто был в радиусе десяти метров, обернулись. Бабульки на лавочке, приглядывающие за детишками, резвящимися на лужайке, сами детишки, случайные прохожие, даже работники ТСЖ, решившие вдруг заняться сгнившими деревьями.Ник уставился на меня во все глаза. Представляю, как я выглядел. Взъерошенный, с порозовевшими щеками от бега, в этих ужасных шортах и с обнаженным торсом. А еще, наверное, мои глаза выражали целую гамму чувств. Это добило Ника. Он кивнул водителю, тяжело вздохнул и подошел ко мне, сунув руки в карман джинс:
— Что ты голубей пугаешь?
— Ник, не уезжай, — я схватил его за руку. Крепко-крепко.
Он устало вздохнул:
— Я не могу не ехать. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Это для тебя важней меня? – спросил я. Ведь обещал же себе держаться, не задавать вопросы, на которые не хочу услышать ответ.
— Ты же знаешь, что нет.
— Почему тогда ты уезжаешь?
— Потому что это шанс всей моей жизни. Алекс, ну почему ты делаешь из этого такую трагедию? Ты ведь можешь ко мне приехать, мы можем жить в Нью-Йорке.
Ник не понимал. Он никогда не поймет. А я знал, что там не будет так, как здесь. Не будет больше нас. Будет лишь Ник и его работа. Ах, ну да, мечта всей его жизни. Вторые роли не для меня. Третьи тем более. Я эгоист? Нет, я романтик, я хочу любить и быть любимым. И это для меня главное, а не работа, друзья и прочие составляющие, по мнению большинства людей. У меня не было злости или обиды на Ника. Просто мы слишком разные. Было лишь щемящее чувство невосполнимой потери, как будто кто-то умер.
Я отвернулся. Вытер вспотевший лоб кулаком, глубоко вздохнул и понял, что не знаю, как жить дальше. Теплая рука опустилась мне на плечо, Ник развернул меня к себе и чмокнул в лоб, не решаясь на большее. Я безучастно стоял, не шевелясь, разглядывая ярко-голубые носки тапочек. Мне послышалось или в конце даже прошелестело приторно-горькое «прости». Шум отъезжающего такси вскоре затихает. Я остаюсь один. Сколько я так стоял на одном месте, понятия не имею. Внутри была пустота. И еще было холодно. Я выбежал почти раздетый, а температура даже днем еще была не выше десяти градусов. «Ну и пусть я заболею и умру», — подумалось мне злорадно. Честно говоря, именно в этот момент мне так этого хотелось. Могу я позволить себе слабость? Я же столько был сильным. Легкий выход....
Но сделать мне этого не дали, на мои плечи опустился пиджак, преданно хранивший тепло чьего-то тела. Меня окутало облако знакомого запаха. Настолько далекого, что я покачал головой не веря. Нет, этого просто не может быть… Медленно, сглатывая противный ком в горле, я повернулся.
Это был он. Видеть его здесь, в спальном районе Москвы с ее пыльными дорогами и дешёвыми красками на казенных скамейках было даже нелепо. Он был в дорогущем костюме и белоснежной рубашке, ботинки до блеска начищены, на запястье сверкают золотые часы. Черные волосы зачесаны назад, голова чуть склонена, уголки полных губ изогнуты.
— Хаким, — выплевываю его имя, словно самое грязное в мире ругательство. – Что ты здесь делаешь?
Он довольно улыбается.
— Я тоже рад тебя видеть, Алекс. Ты прекрасно выглядишь.
По моей коже пополз холодок, а внутри все горело. Что здесь делает Хаким? Я был уверен, что никогда в жизни больше не увижу его. Он с видимым удовольствием рассматривал меня, а я ждал, пока ему это надоест. На нас все глазели. Конечно, такого мужчину с яркой восточной внешностью мои соседи не видели никогда. И я, обычный русский парень, почему-то стою рядом.
— Не пригласишь меня к себе? – все такой же бархатный голос, все такой же почти безразличный, полный чего-то недоступного и глубокого.
— Нет.
— Хорошо, — он улыбается, показывая свои идеальные белоснежные зубы. Ловит взгляд бабы Маши и галантно кивает ей. Старушка несется со всех ног в подъезд, будто увидела самого дьявола. Меня раздражает его появление, его самодовольный вид, и я не собираюсь менять решение, не смотря на косые взгляды. Оставаться с Хакимом наедине? Я не такой дурак. Да и потом, вряд ли мои соседи знают английский. В крайнем случае, можно перейти на арабский.
