Поиски работы продолжились. Мне катастрофически не везло. В переходе я купил поддельные документы на последние деньги, но и это не помогло. У моего соседа тоже было трудновато с финансами. По вечерам мы сидели на кухне, пили дешевый чай и жевали булочки, которые продавали со скидкой после десяти вечера в супермаркете рядом. Именно в те моменты я ощущал себя счастливым. Это смешно, но мне было хорошо. Я не унывал, Ник тоже. Мы верили в то, что когда-нибудь все будет хорошо. И я не пролил ни слезинки, хотя порой было очень сложно и совсем уж невмоготу.
Через три недели статью Ника опубликовали. Заплатили ему бешенные деньги по нашим меркам. Гуляли всю ночь. Заказали пиццу, накупили колы и вина. Нику – вино, мне — колу. Самое главное, что парня заметили, им стали интересоваться некоторые довольно известные издания.
Вскоре и я нашел работу. В одной небольшой, но уже зарекомендовавшей себя на рынке недвижимости фирме, я стал ассистентом руководителя. Его звали Валерий Иванович, он был педант, но с ним было приятно иметь дело. Со временем я освоился и получал ежемесячно прибавку к зарплате за «незаменимость», как выражался сам начальник.
Это позволило мне взять кредит. Купить, знаю, глупо, машину. Но я не мог без этого. Участвуя в тех гонках, я навсегда влюбился в скорость. Машинка была маленькая, ее мощность была смешной, но я был очень рад. Ник не разделял моей радости. Бурчал, что лучше бы в своей комнате ремонт сделал, купил бы себе диван новый, а то нынешний тоскливо скрипит каждый раз, когда на него садишься. Каюсь, иногда мне не хватало денег на бензин, но я все равно ни разу не пожалел о том, что взял кредит. Хоть и проценты были сумасшедшие.
И еще я был горд собой – к карточке шейха я так и не притронулся. Все сделал сам.
Наши отношения с Ником были дружескими. Хотя иногда я и ловил на себе его долгие взгляды, особенно после того как устроил ему стриптиз, но он не позволял себе ничего лишнего, даже когда выпьет. Мы могли вечерами смотреть фильмы, я мог положить голову на его плечо и это ничем не кончалось. Хотел я или не хотел… Конечно, природа брала свое. Вот только разрушать ту дружбу, возникшую между нами, не хотелось. Меня все устраивало. Ник пошел учиться, я работать. Иногда мы ходили в кино, иногда просто гуляли вечерами в парке.Часто я катал его по ночной Москве с ветерком, забив на то, что завтра рано просыпаться.
Так прошло полгода. Неспешно и ровно.
***
Ник прибежал из института раньше. Я взял недельный отпуск, накупил краски и теперь разрисовывал стены его комнаты. Получалось что-то абстрактное, непонятное, но я корпел. В конце-то концов, можно взять более темную краску и все замазать.
— Что такое, Никит? – я выбежал в прихожую и открыл ему дверь.
Парень подхватил меня на руки и закружил по комнате. Выглядел он немного удивленным. Так, будто просишь у деда Мороза игрушечную железную дорогу, но прекрасно знаешь, что родители никогда ее не купят, и вдруг находишь под елкой.
— Что случилось? – повторяю я, когда меня возвращают на пол.
— Лешка… ты не поверишь! Мне предложили работу! В Нью-Йорке!
— Что?.. – я был удивлен не меньше его. – Каким образом?
— Говорят, прочитали мою статью про тебя, были в восторге.
— Но… она же на русском.
— Какая разница, Леш? Меня берут! Это же одна из самых известных газет!
— Ник, но… — хотелось спросить: «Как же я?»
Как же наш вчерашний поцелуй в полутемной кухне, когда мы встретились там ночью попить водички? Как же многообещающее «потом», на мой немой вопрос? Как же наша квартира, в конце-то концов? Я же ремонт делаю.
— Когда тебе ехать?
— Они прислали билеты. Послезавтра.
— Так скоро?
— Я тоже так сказал. А они – чего тянуть.
Не знаю, что еще сказать. Человек, который мне очень близок, скоро исчезнет из моей жизни. Рок просто какой-то.
— Как же твое образование? Тебе еще учиться полтора года.
— Они сказали, что я смогу продолжить его там.
— Ясно.
Возвращаюсь в комнату и беру кисточку. Парень идет за мной.
— Ну чего ты злишься? Леш, это такой шанс!
Молчу.
— Леха, блин, ну хватит! Порадуйся за меня!
— Безумно рад, — мрачно выдаю я и вожу кисточкой по стене.
— Ну ты и сволочь, Леха, думаешь только о себе!
Шум, ругань в прихожей. Через минуту я остаюсь один. Сажусь на пол. Больно. Опять больно. С Никитой у меня ничего и не было-то толком, так почему так больно? Буду я когда-нибудь счастлив?
Он приходит поздно ночью, пьяный. Лезет целоваться, но я отталкиваю его. До полудня на следующий день Ник спит, а я брожу по городу, как неприкаянный. Завтра ему уезжать. Завтра его уже не будет со мной. Как же я привязался к нему. Возвращаюсь домой, парень собирает вещи. Хмурый, как небо за окном. Пытаюсь завязать разговор, но не выходит. Запираюсь у себя. Через пару часов Ник скребется в дверь, но я прогоняю его. Понимаю, что это детский сад, но иначе не могу.
Утро его отъезда. Мы завтракаем, как ни в чем не бывало. Делаем вид, что нет никакого чемодана в прихожей. Затем я принимаюсь красить эту долбанную стенку, а Никита стоит позади меня и тихо вздыхает. Его «мне пора», я будто не слышу.
