Иду к дому, у меня колотится сердце так, словно я только что пробежал марафон. Плохой я сын, почти не вспоминал о маме. И тут, словно с размаху меня бьют по животу. Я слышу счастливый мамин смех. Не понимаю. Оборачиваюсь. Мама идет позади меня. С коляской. Ее обнимает незнакомый мне мужчина. Замираю на месте. Давно не видел маму такой счастливой. А как же… Как же то, что я умер? Да, пусть это было почти год назад, но… это ее ребенок? Они останавливаются под деревом. Достают комочек из коляски. Это мой брат или сестра? Ощущение, что я не нужен. Я лишний. Даже если я сейчас подойду к ней, снова стану частью семьи… Я стал чужим. Просто отхожу в сторону, когда мама с мужчиной и ребенком проходят мимо. Она не узнает меня. Хоть я и в солнечных очках… Но как же материнское сердце… Я же стоял в трех шагах. Могу ли я сломать их счастье? Это бы было слишком жестоко. Она выглядит довольной жизнью, а этот… ее новый муж так трогательно поддерживает ее за локоть. Может, потом когда-нибудь… Я спускаюсь в метро, зная, что никогда больше не увижу свою маму.
***
Снимаю номер в гостинице. Подсчитываю деньги. Не густо. Половину съел билет. Сто долларов я отдал за эту комнату с кроватью и стареньким телевизором. Да я так недолго протяну. Состояние такое… будто все это нереально. Не знаю, что мне делать, как быть. Я так привык к тому, что обо мне заботятся, что барахтаться самому было сложно. Вздыхаю. К хорошему быстро привыкаешь. Ничего. Я справлюсь.
Взгляд натыкается на бумажку с номером Ника. А почему бы и нет? Он же изменит имена. Пусть мир узнает, что и так бывает. Я набираю парня и слышу его радостный возглас, когда он узнает меня. Думал, что я не перезвоню.
***
И вот мы сидим в этом дурацком уличном кафе. Переключившись с колы на пиво. Я уже скучаю по Востоку, по его жаре. Я рассказал всю свою историю. Конечно, опустив кое-какие интимные подробности. Ник сидел ошарашенный, то и дело проводил рукой по своим кудрям.
— Неужели так бывает?
— Ну, как видишь, — я глотаю пива.
— Как ты мог отказаться от таких денег?
— Ты так ничего и не понял, — вздыхаю я.
— Понял, конечно, просто… это же такие деньжищи!
— Деньги не главное.
— Это точно… Ты ничего не получил, да?
Киваю. Про карточку я парню не стал рассказывать. Незачем.
Мы болтаем еще некоторое время, потом Ник, смущаясь, говорит:
— Слушай, Лешка, тут такое дело… Я вернулся, а мой сосед съехал. Мне самому тяжело платить пятнашку в месяц. Там две комнаты, может, тебе нужно жилье? Пополам.
— Пополам, говоришь?
***
Четырнадцатый этаж. Обшарпанная дверь, еще более обшарпанная квартира. Крошечная, да у меня ванная комната была во дворце шейха больше. При том намного. Прихожая два на два, такая же кухонька, две комнатушки. Одна три на три, другая четыре на четыре. В санузел вместился только унитаз и небольшой поддон вместо душа. Правда, на кухне аккуратные занавесочки, в комнатах вытерта пыль, на подоконниках кактусы, а в туалете пахнет хлоркой. Кто-то недавно чистил тут все.
— Ну как? – топчется позади Никита.
— Знаешь, — улыбаюсь от души я, — неплохо!
Так мы стали жить вместе. Ник оставил за собой комнату побольше, но мне было все равно. Он засел за компьютер и целыми днями печатал статью. Я пытался найти работу. Деньги таяли, как снег весной. Кажется, вот были, и почему-то вдруг нет. Паспорт у меня был только заграничный, кстати, на имя Алексея Сергеева. Не знаю, почему Хаким так поменял мою фамилию. Обращаться в милицию за российским паспортом? Что я им скажу? Потерял? Но они же проверят. И кто такой вообще этот Сергеев? Документов об образовании у меня тоже не было. Даже аттестата. И опыта работы у меня никакого. Я даже не знал, куда идти. Но деньги нужны были, поэтому я пошел в знаменитый общепит с красной буквой и уродливым клоуном. Забавно, не верится, что когда-то я был наложником у шейха. Без должного ухода мои волосы потускнели, перестали так красиво струиться по плечам. Кожа не была такой матовой. В рабочей форме я не смотрелся так круто, как в дизайнерских шмотках. Но в зеркале я видел себя, Лешку.
В первую же неделю мне осточертели эти гамбургеры и чизбургеры. Через две недели слова «свободная касса» стали мне сниться. Через три недели я поругался с менеджером и с треском вылетел с работы, напоследок обозвав его вонючей обезьяной, потому что он был похож на примата и от него постоянно несло какой-то дрянью вроде одеколона «Тройного».
Мы с Ником отметили это дело тремя бутылками шампанского, после которых я полночи сидел в обнимку с унитазом, а парень только посмеивался. Наутро я проснулся в его кровати и охренел от того, что голый. Ник веселясь пуще прежнего, сказал, что такого представления он не видел за всю свою недлинную жизнь. Я устроил стриптиз и отрубился. Потом он весь день отпаивал меня минеральной водичкой. А я понял, что мне не стоит пить.
