— Вот и хорошо. — Бабушка встала, отнесла тарелку к раковине и ополоснула ее, после чего открыла посудомоечную машину и, выдвинув маленький поддон с торчащими из него тонкими прутиками-разделителями, похожими на рыбьи кости, поставила туда тарелку и снова закрыла крышку.
Часы на стене показывали две минуты шестого.
Если просить у них денег, то делать это надо как бы невзначай. Иначе я мог бы не сидеть столько и успеть на автобус до пяти — тогда проехал бы с проездным. Сделаю вид, будто это мне только что в голову пришло.
Но пока еще рано.
Может, еще покурить?
Я сердцем чуял, что не стоит. Это уж чересчур.
— Чего такого в твоей газете интересного, а? — спросила бабушка. — Я ее сегодня утром тоже прочитала — вообще ничего путного там нету.
— Я некрологи читаю, — буркнул дедушка.
— Надо же, как интересно! — бабушка посмотрела на меня и засмеялась. — Некрологи!
Я улыбнулся.
— Вы с папиной новой подружкой познакомились? — спросил я.
— С Унни? Да, конечно. Милая девушка.
— Да, — согласился я, — по-моему, они с папой очень друг дружке подходят. Но мне, если честно, странновато видеть их вместе.
— Оно и понятно, — сказала бабушка.
— Но, наверное, так и должно быть, — сказал я.
— Конечно, — ответила бабушка, — все правильно.
Насвистывая, она согнула пальцы и принялась разглядывать ногти.
— Хороший в этом году урожай?
— Да, неплохой, — сказала она. — Захватишь с собой яблок?
— Несколько штук разве что? У них вкус, как в детстве.
— Еще бы. Я тебе в пакет положу.
Я поднял голову и посмотрел на часы на стене.
— Ой! — воскликнул я. — Времени-то уже столько! Десять минут шестого?
Я вскочил и, порывшись в карманах, вытащил деньги, пересчитал их и поджал губы.
— Последний автобус в пять ушел, — проговорил я, — после пяти школьный проездной не действует. А денег у меня не хватит, — я быстро взглянул на бабушку и опустил глаза. — Но я могу и попутку поймать.
— Сейчас посмотрю — может, у меня и есть немножко, — сказала бабушка, — путь-то на автобусе неблизкий.
Она встала.
— Ну, я пойду, — сказал я дедушке.
Он опустил газету.
— Ну, давай, до встречи, — попрощался он.
— Пока. — Я вышел за бабушкой в коридор. Из кармана серо-белого пальто, висевшего в шкафу в прихожей, она достала маленькое портмоне, открыла его и посмотрела на меня.
— Сколько стоит билет?
— Четырнадцать крон.
Она протянула мне две десятки.
— А на сдачу купишь себе чего-нибудь вкусненького, — сказала она.
— Но я тебе верну, — пообещал я, — в следующий раз.
Она фыркнула.
Мы замерли. Я понял, что она ждет, когда я уйду.
Значит, про яблоки она забыла?
На несколько секунд я растерялся, не зная, как поступить. Она пообещала мне яблоки, значит, если я ей напомню, она не обидится?
С другой стороны, она только что дала мне денег на автобус. Требовать еще чего-то мне не хотелось.
Повернув голову, она посмотрелась в зеркало, подняла руку и поправила волосы.
— Ты еще вроде про яблоки говорила? Я бы захватил несколько — маму угощу. Она наверняка тоже по этому вкусу соскучилась.
— И правда, — вспомнила бабушка, — яблоки.
Она подошла к ведущей в подвал двери возле лестницы.
Я долго разглядывал себя в зеркало. Одернул сзади футболку, чтобы расправить замявшийся ворот. Запустил пальцы в волосы, чтобы слегка их взъерошить. Улыбнулся. Посерьезнел. Улыбнулся.
— Вот, держи, — на лестнице показалась бабушка, — набрала тебе немножко.
Она протянула мне пакет, я взял его и, выйдя на крыльцо, обернулся.
— Ну, пока! — попрощался я.
— Пока, — ответила она.
Я повернулся и зашагал к дороге. Дверь позади захлопнулась.
На Рундинге, дожидаясь автобуса, я закурил. Автобус ходил раз в час, но мне повезло, и до следующего осталось всего несколько минут.
Я вошел в автобус и, дожидаясь, когда водитель отдаст мне билет и сдачу, оглядел салон.
Да это же Ян Видар?
Так и есть.
Подперев ладонью подбородок, он смотрел в окно и заметил меня, лишь когда я остановился возле его сиденья. Ян Видар вытащил из ушей наушники от плеера.
— Здоро́во, — сказал он.
— Здоро́во. — Я плюхнулся на сиденье рядом с ним. — Чего слушаешь?
— Да Би Би Кинга, — ответил он.
— Би Би Кинга! — удивился я. — Ты рехнулся, что ли?
— Гитарист он охрененный, — сказал он, — хочешь верь, хочешь нет.
— Да ладно?
Ян Видар кивнул.
— Он ведь такой жирный, что кладет гитару себе на живот, — сказал я, — как будто на электрогитаре играет.
— А откуда, по-твоему,
— Да знаю, знаю, — отмахнулся я. — Но это ж не значит, что их еще и слушать надо. Как по мне, так блюз — редкостное дерьмо. Как источник вдохновения еще куда ни шло, но сам по себе? Это ж одна и та же мелодия.
— Если научишься играть, как он, то сыграешь все, что хочешь, — возразил Ян Видар. — Ты же сам говорил про настроение. Что именно поэтому Джимми Пейдж как гитарист лучше Ричи Блэкмора или Ингви Мальмстина. И сейчас я с этим согласен. Нечего тут обсуждать. И если уж мы про настроение — да ты его только послушай! — он протянул мне наушники, я воткнул их в уши, и он нажал на кнопку. Спустя две секунды я вытащил наушники.
