– Да брось ты! – сказал Шурец. – Ты там уже от баб устал, а здесь развеялся, посмеялся, все-таки польза.
– Вообще, да, – недолго поразмыслив, согласился Петя. – Пошли?
– Пошли.
И они пошли обратно на палубу, оставив двух Наташ, одна из которых пожертвовала личным счастьем ради подруги, – в радостной иллюзии победы, добытой нелегкими усилиями и преодолением себя. Наташи еще не знали, что затянувшаяся шутка ничем не кончится, что шоу-группа утром улетит в Москву и пропуск окажется простой фальшивкой.
А между тем пора было Саше найти Виоллету, а Пете вернуться к Анжелике, которая обязана была заплатить Пете сегодня за свое любовное коварство.
Оставим пока в покое побочную линию этого повествования – Петю с Анжеликой, и сосредоточимся на главной, ибо наступает момент, когда биография девушки Виолетты могла бы развернуться в другую сторону – к Поэту, к любви, к желанию отдать, а не взять, словом, ко всему тому, что не позволило бы ей двигаться по фатальному пути к Бабе-Яге. Посмотрим, что из этого вышло…
Приятная собеседница была у Гарри все это время. Есть девушки, обладающие таким, знаете ли, врожденным тактом или – как посмотреть – феноменальной способностью к конформизму… или компромиссу. Не будем, однако, грузить всех, внимающих этому рассказу, сложными иностранными словами, а скажем проще: есть девушки, которые умеют очень хорошо, внимательно, понимающе – слушать мужчину, и изредка – скупо, но очень точно – подавать именно те реплики, которые он хотел бы услышать. В том случае, конечно, если она хочет мужчине понравиться. Это фантастическое чутье подсказывает ей всегда, как вести себя и с мужчиной, который хочет любви, и с другим мужчиной, которому достаточно уважения. С Гарри Абаевым был как раз вариант второй. И он на протяжении последнего часа не один раз успел удивиться, как эта совсем юная особа хорошо понимает его цели и способы их осуществления. Он рассказывал про все и показывал новые песни группы, а она кивала там, где надо, улыбалась именно в тех местах, где следовало, и все время настолько попадала в резонанс, что Гарри становился все откровеннее и открывался все больше. Все было похоже на исповедальные разговоры в купе поезда, в котором случайные попутчики, за бутылкой, испытав моментальный разряд взаимной симпатии, начинают ни с того ни с сего друг другу рассказывать такое, чего никогда не отваживались поведать даже самым близким. Почему? Зачем? А может как раз потому, что завтра на перроне скажут друг другу «до свидания», смущаясь слегка за рассказанное ночью, и больше никогда не встретятся, несмотря на то, что утром формально обменяются телефонами? Или такого рода выплеск хоть иногда необходим? Не знаю, не знаю… Но так часто происходит, и вот точно так происходил диалог Гарри с Виолеттой, который большей частью шел в режиме монолога одного Гарри. Короче, ему было очень приятно, и даже до такой степени, что он отважился показать Вете сокровенное – несколько своих песен, которые хотел выпустить в свет поначалу анонимно, чтобы группа их спела, а потом, если будет успех, обнародовать всюду, кто это написал такие чудные слова и музыку. Он не сказал Вете – чьи песни, а просто поставил запись, но настолько жадно всматривался в Ветино лицо, ища на нем следы одобрения или, наоборот, – неприятия, что Вету чутье и тут не подвело. После первой же лирической песни она потрясенно покачала головой влево-вправо, мол, ну надо же! Бывают же шедевры, а мы, мол, о них ничего не знаем. И потом протяжно выдохнула – да-а-а! Сформировать такую реакцию ей было непросто, так как у поэтического дилетанта Гарри там встречались, например, слова: «и твоя раскосая улыбка», а Вета, читавшая много хороших книг, любившая Ахматову, да что там далеко ходить – уже познакомившаяся с тем, как сочиняет Саша, – могла «раскосую улыбку» квалифицировать только, как улыбку после тяжелого инсульта. Но, тем не менее, реакцию Вета выдала единственно верную, и очарованный и обманутый Гарри, завел ей и вторую свою песню, и третью. И всякий раз было «ах» и «как хорошо», и очень заинтересованное: «А чье это? Кто это написал?» Кто, мол, этот гений, почему не знаю?
