– Вы всё толкуете о народе, а при чём здесь народ? Народ не устраивал революции! Народ не требовал свержения Монарха! Народ не требовал даже замены одних министров другими! Всё это делала интеллигенция! Это ей плохо жилось! Это ей жаждалось перемен и бурь! Мы с Пётром Андреевичем частенько рассуждали, отчего сегодня столько людей срываются во всевозможные пропасти? Откуда взялось это повальное увлечение шарлатанами, эпидемия самоубийств, террор, разложение нравов, возрастающая изощрённость преступлений? Среда заела? Но огромный процент наиболее изощрённых преступлений совершался выходцами из вполне благополучной среды. Сводили счёты с жизнью дети богатых и знатных родителей. Террор поддерживали респектабельные и состоятельные граждане. За новыми истинами гнались интеллигенты и представители знати… Распущенность всеобщая! Какая ж тут среда? Никакой среды! А – пустота жизни! Потеря почвы под ногами и Бога в душе. Славолюбие, сластолюбие, сребролюбие толкают людей разрывать все нити, связывающие их с Богом, но, порвав эти нити, они не знают куда идти. Становятся слепы. Они мечутся в темноте, боясь её, ища какой-то свет и принимают за него всё, что попадётся. Но это попавшееся не служит наполнению души, а ещё больше опустошает. Помните евангельское изгнание беса? Найдя свой дом пустым, он возвращается туда и приводит с собой ещё сорок демонов, страшнее себя. Такова участь пустых душ… Чем занималась наша интеллигенция? Искали Христа! А обрели Антихриста! А некоторые и откровенно искали последнего, а он у них за спинами стоял и тешился! Сумасшедший Ницше призывал к полному раскрепощению. Новомодные лжепророки вопили: «Наслаждайтесь!» А ведь даже Вольтер предупреждал, что тот, кто наслаждается постоянно, на самом деле, не наслаждался ни единого мгновения. И, вот, уже жизнь показалась им отвратительной во всех своих проявлениях! И когда все способы чем-то заполнить жизнь (пусть даже ценой отнятия оной жизни у ближнего) исчерпались, осталось одно – вернуть дар Творцу. Вы вспомните, что писали все эти обезбоженные декаденты! Все эти кликуши, либеральные господа и экзальтированные дамы кричали на всех перекрёстках о любви к человечеству. Но эта псевдолюбовь вырождается в ненависть к отдельному человеку. И, если и любили они кого, то не ближнего, а отщепенца и преступника, чувствуя в нём родню себе, одержимого теми же демонами. Все бредили революцией! Даже вполне лояльные граждане, боящиеся, в общем-то, перемен. Почему? От пустоты жизни. Им казалось, что жизнь, которую они ведут, пуста и отвратительна. Но порвать с ней самостоятельно, в гордом одиночестве они не желали. На это им не хватало воли. Поэтому они ждали, когда кто-то другой сделает это за них. Прервёт это ненавистное течение жизни, перевернёт всё с ног на голову. Они ждали очистительного урагана на свою голову, надеясь, что спровоцированная ими стихия, которая всё разрушит, даст вместе с тем начало новой жизни для них, жизни, в которой они, наконец, найдут себе место. Не умея изменить своей жизни, они навлекали гибель на всех, алкали разрушения того, что не они создавали, но что, как им представлялось, мешало им жить иначе. Они искали бича себе, но вместе и всем другим. Их тяга к суициду вырождалась в желание погибели всему обществу. Уйти из жизни самим обидно. Но быть смытыми с лица земли новым потопом вкупе со всем живым – куда лучше! И они призывали этот потоп. Инстинктивно чувствуя, что таким потопом может стать революция, они призывали её. И жаждя гибели себе, они обрекали ей всю Россию… А народ ни при чём… Народ запутала интеллигенция, прикрывая свой срам его именем.
– Всё-то вы интеллигенцию анафематствуете, Александр Васильевич, – в бритом, породистом лице Олицкого сквозило недовольство. – Пётр Андреевич то же самое слово в слово говорил. Только кто больше интеллигенции заботился о просвещении народном? Кто заменял власть там, куда её заботы не доходили? Кто создавал шедевры искусства, научные открытия, которые укрепляли славу России во всём мире? И почему вы вините исключительно интеллигенцию? А аристократия? А мещане? И, наконец, какого чёрта вы постоянно говорите «они»? Себя вы из числа интеллигентных людей исключаете?
– Последний упрёк принимаю, – кивнул Сабуров. – Уместнее говорить «мы». Так вот, господа, революцию не народ сделал, а мы. Это нам всё не хватало чего-то в жизни! Всё казалось не то и не так! Слишком медленным, недостаточным! Это мы, ничего не делая сами, самоуверенно критиковали тех, кто пытался действовать. Это мы – ныли и брюзжали, недовольные всем! Огорчённые люди! Вот, вы, господин Олицкий, скажите мне, Бога ради, чего вам не хватало в этой жизни? Ваше имение, даже после смерти вашей тётки, приносило вам стабильный и высокий доход, вы были прославлены, выступали даже перед Императорской семьёй, вам дано было абсолютно всё! Так почему вы вечно жаловались? Зачем вам нужна была революция?
– Мне лично вовсе была не нужна. Но я думал о других. Я думал о России. О нашем народе, о его благе.
