— Сейчас, — заговорил Буонапарте, — вы сделаете все возможное, дабы отвлечь внимание противника! А мы с двумя ротами проберемся к форту и попытаемся занять его! Мюирон вырос в Тулоне и прекрасно знает эту местность!
Дюгомье удивленно взглянул на Наполеоне. Подобный план мог предложить либо гениальный тактик, либо умалишенный! Но выбирать ему не приходилось, и он был готов схватиться за любую соломинку. Да и по опыту знал: на войне куда чаще удаются именно такие авантюры, лишенные на первый взгляд малейшей логики.
— Я пойду с вами, капитан! — решительно произнес он. — Не возражаете?
— Почту за честь! — поклонился Буонавпарте.
Через несколько минут колонна во главе с Мюироном растаяла в ночи, и солдаты открыли сильный огонь по форту, создавая иллюзию скорого штурма. И противник ответил такой же сумасшедшей стрельбой.
Для идущего по колени в грязи рядом с Мюироном Наполеоне так и осталось загадкой, как ориентировался тот кромешной тьме под проливным дождем.
В какой-то момент ему даже показалось, что капитан сбился с пути, поскольку они шли в совершенно противоположную от форта сторону.
Но когда он хотел спросить капитана, знает ли он сам, куда идет, тот резко повернул в сторону. С каждым метром пути стрельба из форта становилась все громче.
— Браво, Луи! — восхищенно воскликнул Наполеоне. — Ты гений!
Капитан довольно улыбнулся. Ему нравился начальник батальона, и была приятна его похвала. Да и сам Буонапарте с симпатией относился к этому офицеру, который сочетал тонкость ума с недюжинной храбростью и уже тогда стал одним из самых многообещающих сподвижиников будущего императора.
К великому сожалению Наполеона, он погибнет на том самом знаменитом Аркольском мосту, который принесет ему мировую славу. Наполеон всегда будет помнить Мюирона и назовет его именем фрегат…
Но все это будет потом, а пока они продолжали месить грязь. Через час пути, когда даже словно выкованный из стали Буонапарте начал выдыхаться, Мюирон сделал знак остановиться.
— Там, — произнес он, указывая рукой во тьму, — форт!
Вместе с Мюироном и несколькими егерями капитан подполз к самым стенам форта, и здесь их ждало новое разочарование. Стены оказались настолько высокоми, что нечего было и думать перелезть их. Их сразу заметили бы и перестреляли.
— Все! — со злостью человека, у которого отняли последнюю надежду, поморщился один из егерей, рослый малый с широким крестьянским лицом и торчавшими во все стороны рыжыми жесткими волосами. — Дальше хода нет!
Мюирон хмуро взглянул на генерала.
— Не огрочайся, капитан! — нашел в себе силы ободрить своего отчаянного офицера вконец расстроенный Дюгомье. — Ты сделал все, что мог!
Тот начал что-то объяснять, но Буонапарте не слушал его. Он лихорадочно соображал, что же им предпринять. Он вспомнил утверждение Спинозы о том, что даже из самой безвыходной ситуации всегда есть как минимум два выхода. Молодой офицер грустно усмехнулся. Один ему был известен, оставалось найти второй…
И он нашел его! Уже уверенный в успехе, он взглянул на печальное лицо командующего.
— Не отчаивайтесь, генерал! — улыбнулся он. — Сейчас мы возьмем этот проклятый форт!
— Как? — с явным недоверием взглянул на него Дюгомье.
— А очень просто! — все так же весело продолжал отчаянный капитан. — Мы проникнем в форт через амбразуры, перебьем орудийную прислугу и откроем огонь по противику из его же пушек!
И Дюгомье не оставалось ничего другого, как только поднять обе руки. Да, что там говорить, голова у этого Буонапарте работала за десятерых! О том, что все они по сути дела шли на верную смерть, отважный генерал даже не подумал. Мюирон изъявил желание лезть первым, и его комнадир не смог отказать ему в его справедливой просьбе.
Все произошло именно так, как и предполагал Буонапарте. Занятые стрельбой артиллеристы и не думали следить за амбразурами. Да и кому из здравомыслящих людей могла прийти шальная мысль о подобной дерзости!
Опомнившись, они вступили в жесточайшую рукопашную схватку, но слишком уж силен был удар республиканцев, и большинство защитников форта были в считанные минуты перебиты. Ну а те, кому удалось спастись, поспешили к укрепившемуся на холме гарнизону.
— Сейчас они пойдут в атаку! — взглянул Мюирон на залитого кровью Буонапарте, которому штыком пробили бедро. — Надо их как следует встретить!
— Встретим! — кивнул тот.
Три раза пытался противник отбить столь важный для него в стратегическоим отношении форт, и три раза он откатывался назад, оставляя за собою горы трупов. Мятежники решили изменить тактику, и как только забрезжил рассвет, принялись обстреливать форт из всех полевых орудий, какие только имелись в их распоряжении. Но все было напрасно, и уже очень скоро канониры Буонапарте подавили вражеские батареи.
Сражение продолжалось и напоминало собою самую настоящую преисподню: со всех сторон слышались крики, стоны и предсмертные вопли. А когда окончательно рассвело, глазам участников сражения представилось ужасающее зрелище.
