В отличие от Карто и Доппе, Дюгомье не страдал комплексом неполноценности и по достоинству оценил предложенный Наполеоне план взятия Тулона. Оставалось дождаться решения Парижа, и мало кто сомневался в том, что знающий и умный такой человек, как Карно, будеть против. Так оно и случилось.
Пока армия готовилась к решающему штурму, начальник артиллерии с одобрения дю Тейля установил на господствующие высоты еще несколько батарей. Все было готово к штурму форта. До начала атаки следовало скрывать от врага существование батарей, и они были замаскированы оливковыми ветками.
Однако случилось непредвиденное. 29 ноября на батарею «Конвент» явились народные представители. Они спросили канониров, что мешает им начать стрельбу. Канониры ответили, что у них все готово и что их орудия будут действовать весьма эффективно.
Народные представители разрешили им стрелять. Начальник артиллерии, находившийся в главной квартире, с изумлением услышал пальбу, что противоречило его намерениям. Он был настолько разозлен, что ни произнес ни единого слова упрека в адрес глупых комиссаров. Да что значили теперь, когда было все испорчено, какие-то слова?
А затем случилось то, что и должно было случиться. На другой день, на рассвете, О'Хара во главе 7000 человек переправился у форта Сент-Антуан через ручей Ас, опрокинул все посты, защищавшие батарею Конвента, овладел ею и заклепал орудия.
В Олиуле забили тревогу. Поднялось сильное смятение. Дюгоммье поехал по направлению атаки, собирая на своем пути войска и послав приказания придвинуть резервы. Начальник артиллерии выставил на различных позициях полевые орудия с целью прикрыть отступление и сдержать движение противника, угрожавшее олиульскому парку.
Сделав эти распоряжения, он отправился на высоту, находившуюся напротив батареи. Через небольшую долину, разделявшую их, от этой высоты до подножия насыпи пролегал ход сообщения, сделанный по приказанию Наполеона для подноса к батарее боеприпасов. Прикрытый оливковыми ветвями, он был незаметен.
Войска противника стояли в боевом порядке справа и слева от него, а группа штабных офицеров находилась на батарейной платформе.
Наполеон приказал батальону, занимавшему высоту, спуститься с ним в этот ход сообщения. Подойдя к подножью насыпи незаметно для противника, он приказал дать залп по войскам, стоявшим вправо от нее, а затем по стоявшим влево. По одну сторону находились неаполитанцы, по другую — англичане.
Неаполитанцы подумали, что их обстреливают англичане, и тоже открыли огонь, не видя врага. В ту же минуту один офицер в красном мундире, хладнокровно прогуливавшийся по платформе, поднялся на насыпь с целью разузнать о происшедшем.
Ружейный выстрел из хода сообщения поразил его в руку, и он свалился к подножью наружного откоса. Солдаты подняли его и принесли в ход сообщения. Это оказался главнокомандующий О'Хара. Таким образом, находясь среди своих войск, он исчез, и никто этого не заметил. Он отдал свою шпагу и заявил начальнику артиллерии, кто он такой. Наполеон заверил его в том, что он не подвергнется оскорблениям.
— Перевяжите генерала, — приказал он де Мюирону, — и отправьте его в штаб! И прошу тебя, — нахмурился он, — проследи за его отправкой сам!
Де Мюирон кивнул. После зверского обращения мятежников с французскими солдатами, республиканцы не брали пленных.
Как раз в эту минуту Дюгоммье с собравшимися войсками обошел правый фланг противника и угрожал прервать его коммуникации с городом, что и привело к отступлению. Вскоре оно превратилось в бегство.
Буонапарте поспешил к Дюгомье, который продолжал штурмовать Мальбоске. Три раза ходил он вместе с лихим генералом в атаку, но все было бесполезно, и трижды легко раненный Дюгомье дал отбой.
— Не огорчайся, мой мальчик, — похлопал он капитана по плечу, — скоро мы возьмем этот проклятый форт! А за «Конвент» тебе великое спасибо! Молодец!
И, полагая, что одних слов недостаточно, он крепко обнял Буонапарте. Дюгомье был воякой от Бога и более всего ценил в людях мужество и знания.
Этим же вечером он написал военному министру: «Я не могу нахвалиться поведением моих помощников и среди наиболее отличившихся считаю своим долгом особенно выделить начальника артиллерии гражданина Буонапарте и полковых командиров Арену и Червони…»
10 декабря 1793 года из Итальянской армии прибыл затребованный Дюгомье отборный отряд из 2500 егерей и гренадер. На военном совете 13 декабря было решено захватить мыс Кэр и штурмовать Малый Гибралтар. Депутаты Конвента, находившиеся в Провансе, прибыли в Олиуль.
На следующий день 14 декабря французские батареи открыли беглый огонь бомбами и ядрами из пятнадцати мортир и тридцати пушек большого калибра. Канонада продолжалась двое суток и закончилась только перед самым штурмом.
Артиллерия действовала очень удачно. Неприятелю пришлось несколько раз заменять подбитые орудия новыми. Палисады, насыпи были разворочены. Значительное число бомб, залетавших в редут, заставило гарнизон покинуть его и занять позицию позади.
