— Да, — продолжал де Марбёф, — тебе трудно, но надо держаться! Ты не хуже меня знаешь, что в армии твое будущее и ты станешь первым корсиканцем с высшим военным образованием. А это дорогого стоит!
Наполеоне кивнул. Все правильно, именно он станет первым профессиональным военным на Корсике, и никакие валоны не стоили того, чтобы ради них жертвовать будущим. И все же покупать образование ценой новых унижений он не собирался.
— Вы правы, — согласно кивнул он, — я должен кончить школу… Но, — повысил он голос, — никто и никогда безнаказанно не оскорбит ни меня, ни моих родителей, ни Корсику! И прежде чем принять решение, я хочу, — продолжал он, — чтобы вы знали об этом…
Де Марбёф вздохнул. Ничего не поделаешь, натура есть натура, и ему оставалось уповать лишь на благоразумие притихших после дуэли курсантов. Ведь должно же у этих мальчишек хватить, если и не ума, то хотя бы страха не связываться с готовым на все корсиканцем. Одно дело получить синяк или пощечину, и совсем другое — удар шпаги!
— И все же я очень прошу тебя, Набули, — все так же мягко продолжал де Марбёф, — сначала думать, а потом делать… Не надо осложнять жизнь ни себе, ни родным! Договорились?
— Я постараюсь, — слегка склонил голову Наполоене, и по этой легкости, с какой он согласился, де Марбёф понял, что все его призывы так и останутся гласом вопиющего в пустыне. Он хотел еще что-то сказать, но не успел, дверь открылась, и в комнате снова появился Валон.
— Ну как, — вопросительно улыбнулся он, — поговорили?
— Поговорили… — сухо кивнул генерал.
— И… каков же результат? — с тайной надеждой на суровое взыскание спросил Валон.
— Буонапарте дал мне слово, — окатил помощника директора ледяным взглядом де Марбёф, — что будет вести себя более сдержанно…
Улыбка сбежала с лица Валона. Он поморщился, не скрывая своего разочарования. Впрочем, иного он и не ожидал. Да и как можно наказывать сына женщины, в любовниках у которой ты состоишь! Заметив его неудовольствие, де Марбёф добавил:
— А чтобы Буонапарте помнил о своем обещании, я временно смещаю его с должности капитана училищного батальона…
Валон в душе чертыхнулся. Вот это наказал! Да его судить надо, а он… Но генерал есть генерал, и, изобразив на своем лице полнейшее согласие с вынесенным его ученику приговором, Валон без особого энтузиазма произнес:
— Будем надеяться…
Отпустив возмутителя спокойствия, де Марбёф строго взглянул на Валона.
— Если Буонапарте будут задевать и дальше, это может плохо для вас кончиться! И советую вам поговорить со всеми учениками…
Валон покачал головой. Это надо же так повернуть! Если что, то неприятности будут в первую очередь у него! Но… что делать, он не Буонапарте и с начальством спорить не привык. И ему оставалось только совершенно искренне сказать:
— Я уже принял соответствующие меры, господин генерал…
— Вот и прекрасно, — не смягчая тона, кивнул де Марбёф. — Кстати, — прищурился он, — а почему никто из преподавателей не вмешался и не запретил ребятам драться?
Валон пробормотал что-то невразумительное. Не мог же он сказать, что, вопреки всем предписаниям и правилам, в ту ночь никого из воспитателей в школе не было. И прекрасно понимавший причину его смущения генерал не отказал себе в удовольствии больно щелкнуть этого хорька по носу.
— На этот раз, — проговорил он таким тоном, что Валон вздрогнул, — я не стану сообщать о тех беспорядках, которые царят в вверенном вам королем училище, но пусть эта новогодняя ночь станет для вас хорошим уроком…
Валон с трудом перевел дух. Да, в находчивости этому Марбёфу не откажешь. Еще немного и окажется, что это он заставил проклятого корсиканца вызвать д` Илета на дуэль.
— Все, господин Валон! — поднялся с кресла де Марбеф. — И если вы не возражаете, — едва заметно улыбнулся он, — я возьму Буонапарте с собою до вечера…
Господин Валон не возражал. Де Марбеф надменно кивнул и, не прощаясь, направился к двери.
— А обед? — воскликнул донельзя униженный Валон. — Ведь вы не откажитесь отобедать с преподавателями школы!
— Нет, — покачал головой де Марбеф, вспомнив о безобразных влечениях этих самых воспитателей, — у меня нет времени!
Как только за генералом закрылась дверь, Валон в бессильной ярости с силой ударил ногой по креслу, в котором только что сидел де Марбёф. С каким удовольствием он засадил бы ненавистного ему ученика в карцер до окончания курса! Но, увы, де Марбёф был ему не по зубам…
Старинная приятельница де Марбёфа госпожа де Брие встретила гостей с распростертыми объятиями. После смерти мужа добрая женщина жила одна в своем роскошном замке недалеко от Бриенна. Ее сын служил в министерстве иностранных дел и не баловал мать своими посещениями.
Услышав от Марбефа историю своего юного гостя, она увидела в худеньком юноше не будущего борца за свободу Корсики, а лишенного ухода и ласки ребенка, и окружила его поистине материнской заботой.
