Наполеоне с каждой минутой проникался все большей симпатией к доброй женщине, и де Марбёф с радостью видел уже не того затравленного волчонка, каким он всего два часа назад предстал перед ним в кабинете Валона, а отзывчивого на доброе отношение мальчика.
Располагать к себе мадам Брие умела. Очень ненавязчиво она стала распрашивать своего юного гостя о Корсике. Поначалу тот отвечал односложными фразами, но постепенно увлекся и принялся увлеченно рассказывать о родине.
— Если бы вы только знали, — восторженно говорил он, — как прекрасна наша Корсика! Величественные горы, глубокие и таинственные ущелья, в которых клубятся задумчивые туманы, теплое море и неповторимый аромат цветов и апельсинов, — все поражет воображение! Все дико и пустынно! Никакого земледелия, никакого промысла и полнейшее равнодушие к обретению соблазнительных форм, которое называется искусством. А корсиканцы! Смелые и гордые, они не прощают обид и в то же время готовы отдать последнюю рубашку любому, кто нуждается в ней! И, как мне кажется, вся наша самобытность происходит от нашего уединения, какого лишены жители материков…
Они проговорили до вечера, а когда наступила минута прощания, госпожа де Брие протянула молодому человеку небольшой конверт.
— Эти деньги, — мягко пояснила она, — прислала ваша матушка, и я буду понемногу выдавать их вам…
Наполеоне вскинул голову и хотел ответить дерзостью. Однако взгляд доброй женщины, пожелавшей таким образом оградить его от насмешек и хоть как-то скрасить его бедственное положение, был полон нежности и мольбы простить ей эту невинную ложь. И он простил ее.
— Благодарю вас, мадам… — на удивление мягким голосом проговорил он.
С этого дня Наполеоне часто бывал у госпожи де Брие, и добрая женщина заботилась о нем так, как заботилась о собственном сыне в редкие минуты их общения. Теперь у него почти всегда были деньги на карманные расходы, но, верный себе, он тратил их только на книги. А зимой он еще раз доказал, кто есть кто в табели о рангах.
Он настолько блестяще отвечал по всем предметам, что проводивший инспекцию вверенных ему военных школ де Кералио заговорил о переводе Наполеоне в морское военное училище.
Не заметив у Валона ни малейшего энтузиазма, генерал выдал самому мятежному ученику училища свидетельство о том, что «Наполеоне ди Буонапарте превосходно развит физически, послушный и честный, отличается безукоризненным поведениеми прилежанием; будет превосходным морским офицером и заслуживает принятия в военное училище в Париже
Если с признанием способностей Наполеоне Валон еще мог смириться, то «послушный характер» и особенно «безукоризненное поведение» самого строптивого ученика училища вызвали у него бурю негодования. Но на открытый бунт он не решился и только почтительно заметил, что в училище есть более достойные столь блестящего продолжения образования ученики.
— Ничего, — махнул рукой де Кералио, — более достойным помогут другие! Да говоря откровенно, что-то я не заметил их у вас, а в Буонапарте есть божья искра, и мой долг не дать ей угаснуть!
Покровительственно похлопав по плечу помощника директора школы, генерал уехал, а Наполеоне продолжал оправдывать выданные ему авансы и в январе снова доказал свое полное превосходство над остальными учениками.
Зимой выпало много снега. Преподаватель фортификации решил возвести во дворе училища снежную крепость и устроить военную игру.
Учеников эта затея страшно обрадовала, но никто из них не имел ни малейшего представления о фортификации. За дело принялся Наполеоне, который решил воздвигнуть цитадель по античному образцу.
Под его руководством ученики возвели мощные стены из снежных кирпичей, с четырьмя бастионами по углам с бойницами для метателей снежков.
Учеников разделили на две «армии», Наполеоне был назначен командиром одной из них, и ему предстояло защищать крепость от Эжена д`Илета, который горел страстным желанием поправить свой пошатнувшийся после злополучной дуэли авторитет. Ему помогал Пишегрю.
Да, пока они воевали между собой на школьном плацу, но пройдет совсем немного лет, и генерал Пишегрю станет злейшим врагом первого консула. Именно по его приказу он будет арестован и, не дожидаясь смертного приговора, покончит с собой в тюремной камере…
Но все это будет потом, а пока Наполеоне расставил своих бойцов по местам и поднялся на одну из башен. Как он и предполагал, у д`Илета не было даже намека на какую-то идею, словно на штурм крепости шли не будущие офицеры, а обыкновенные школьники.
Ему не составило особого труда заманить «армию» своего врага во двор крепости и обрушить на своих противников такое количество снежков, что те очень скоро запросили пощады.
— Да, — задумчиво произнес преподаватель математики Патроль, — это всего лишь игра, но как выделяется этот Буонапарте среди других!
