— Вы правы! — подхватил историк Лякомб. — Из этого корсиканца выйдет толк. Он вынослив как два великана, до неимоверности трудолюбив и с необыкновенным интересом изучает все, что касается военных наук! И даже игры он подбирает с точки зрения их полезности для своей будущей профессии!
Через час на штурм крепости пошел сам Наполеоне, и многочисленные зрители только развели в восхищении руками, завидев сани с укрепленными на них фанерными щитами, за которыми сидели «солдаты» Наполеоне.
Как только сани приблизились к крепости, ребята обрушили на противника целый град снежков. В это время специальный десант взобрался с помощью деревянных лестниц на стены крепости.
Через несколько минут все было кончено, и восторгу победителей не было предела. Но когда командовавший десантом Жак де Брюссар предложил, как следует отметить победу, все оживление Наполеоне разом исчезло. Накануне он истратил все данные ему мадам де Брие деньги на редкую книгу по истории Греции и остался без гроша.
— Нет! Я хочу еще позаниматься! — резко ответил он и направился к двери казармы.
Когда за ним захлопнулась дверь, Жак недоуменно спросил.
— Что это с ним?
— Наверное, нет денег! — высказал предположение стоявший рядом парень.
На этот раз никто и не подумал острить по этому поводу. После его дуэли с д`Илетом смеяться над бедностью Наполеоне не осмеливались даже в его отсутствие.
— Ладно, — махнул рукой Жак, — не хочет, как хочет, а мы отметим победу!
Они отметили ее на славу, а в то время, когда в одной из комнат произносились тосты и звучал смех, главный виновник торжества в одиночестве бродил по заснеженному двору школы. И когда из открытого окна до него долетал очередной взрыв смеха, Наполеоне болезненно морщился.
У него никогда не лежала душа ко всем этим застольям, но сегодня был его праздник, и именно он должен был править балом!
Он взглянул на освещенное окно и грустно вздохнул. Да, всем этим илетам можно было веселиться. Их будущее оплачено родительским золотом и громкими именами. И только от одной мысли, что им будет командовать какой-нибудь недоучка с известным на всю страну аристократическим именем, его начинало трясти.
Он не хотел подчиняться никому. Властвовать самому — вот то, к чему надо было стремиться любой ценой! Только власть давала возможность созидать и творить, и именно это было главным.
В мае Наполеоне ждал сюрприз. По дороге в Сен-Сир, куда он отвозил дочь, к нему заехал отец, и он с удивившим его самого волнением поспешил к нему в гостиницу.
Но каково же было его изумление, когда он увидел отца! Похудевший, с осунувшимся лицом и грустными глазами Карло был похож на человека, которому оставалось жить несколько месяцев.
Потрясенный ужасным видом отца Наполеоне почувствовал, как к горлу подкатил тугой комок.
Растроганный встречей Карло обнял сына. В свою очередь, он тоже остался недоволен внешним видом сына и, отступив на шаг, спросил.
— Вас, что, плохо кормят?
— Почему ты так решил? — удивился тот.
— Уж очень ты худой!
— Все нормально, — улыбнулся Наполеоне, — кормят нас хорошо. Просто я много читаю по ночам…
Дело было не только в чтении. Накладывало свой отпечаток и постоянно напряжение, в каком он постоянно пребывал. Конечно, он мог рассказать отцу о своих переживаниях, вечных насмешках, о том, как ему приходилось кулаками и шпагой защищать свое право называться человеком.
Но говорить об этом не хотелось. Да и чем мог ему помочь отец? Советами? Они ему были не нужны! Деньгами? Их у него не было. А все остальное ему было не интересно…
Впрочем, Карло и не нуждался в его рассказах. Да и что нового мог поведать ему сын, который жил в совершенно чужой ему стране? Он и со своими соплеменниками не уживался, а тут…
Карло заговорил о Корсике, о богатом урожае винограда и о скучавшей по нему матери. Лицо Наполеоне просветлело, и он с несказанной тоской в голосе воскликнул:
— Если бы ты только знал, как часто мне снится наш остров! Почти каждую ночь я хожу по горам, купаюсь, а потом долго лежу на берегу моря и смотрю на парящих в высоком небе орлов…
Отец понимающе покачал головой.
— Ничего, Набули, — мягко произнес он, — закончишь учиться и приедешь! Насколько мне известно, тебя хотели взять в морскую школу?
По лицу Наполеоне пробежала тень.
— Ничего не получилось, — покачал он головой. — Де Кералио умер, и в нее взяли других ребят…
Карло вздохнул. Проблемы наваливались на него одна за другой. Мало того, что осложнилось будущее Наполеоне, совершенно неожиданно для всех вздумал бунтовать Жозеф.
— Он и сам толком не знает, чего хочет! — поделился он с сыном своими печалями. — То ему нравится одно, то другое, а сейчас он пожелал стать военным!
Тот усмехнулся. Слишком уж не вязался облик его ленивого брата с военным мундиром. О чем он откровенно и поведал отцу.
Прощаясь с сыном, Карло протянул ему несколько франков. «Это все, что у меня есть!» — говорили его грустные глаза.
