Надо было немедленно решать, а он еще не мог побороть эту мучительную раздвоенность. И когда увидел вблизи силуэты машин с прицепленными орудиями, загорающийся огонек цигарки в кабине Матвеева, неподвижную фигуру Чернецова, темнеющую посреди дороги, в груди будто что-то оборвалось, и он подумал: "Застряну, если поведу машины через брод! Но где другой выход? Что делать?"
– Это Степановка, а не Марьевка, - со сбившимся дыханием доложил Алексей, подходя к Чернецову, и неожиданно громко и возбужденно скомандовал: - Моторы!
– Как решили вести взвод? - спросил Чернецов.
– Поведу на Марьевку!
– От Крутилихи!
– Нет! Не от Крутилихи!
– Какой же дорогой, однако?
– Напрямик. А вы как считаете, товарищ лейтенант?
– Я никак не считаю. Вы командир взвода, Дмитриев.
– Есть командир взвода! - с почти отчаянной решимостью проговорил Алексей и влез в кабину. - До развилки - и налево! - приказал он Матвееву. - Ясно?
– Не совсем…
– Вперед, я сказал! Дай газ!
Машина тронулась, набирая скорость, капли ударили по ветровому стеклу. Алексей смотрел на дорогу до тех пор, пока не убедился, что на развилке свернули влево; после этого сейчас же пристроил фонарик над картой, отыскал Степановку, затем тонкую нить дороги, по которой двигалась машина; увидел реку - Красовка; возле нежно-голубой ленты - зеленый кружок рощи и, не найдя отметки брода, с выступившей испариной на лбу, внезапно подумал: "Зачем же все-таки я рискую? Какой в этом смысл? Что я делаю?"
– Матвеев, - тихо сказал он, глядя на карту, - тебе когда-нибудь приходилось через брод с орудием?
Матвеев посмотрел сбоку и тотчас отвел глаза.
– Как это понимать?
– Придется переправляться, - ответил Алексей и свернул карту. - Придется рискнуть…
– И что ты, честное слово, выдумал? - проговорил Матвеев и неспокойно задвигался на сиденье. - Какой дурак шофер в такую простоквашу в воду полезет? Загорать захотелось? Что ты с ней сделаешь, если она станет? Ее, гробину, трактором не вытащишь. Не могу я ничего ответить на это дело.
– Вот что, дай-ка всю скорость! - вдруг решенно приказал Алексей. - Всю! Что можно!
Слева и справа по мутному стеклу ходили "дворники", в свете фар навстречу радиатору косыми трассами летели струи дождя, накаленно гудел мотор машины, кузов трясло и кидало, и Алексей, не отрывая глаз от дороги, думал: "Скорее бы, скорей! Только бы скорее увидеть берег!.."
В два часа двадцать одну минуту впереди показалось черное пятно, и ему сначала почудилось, что это контуры дальней деревни. Но дорога стала спускаться под бугор, и через несколько секунд плотная стена деревьев понеслась навстречу машине.
Фары, прокладывая белый световой коридор, полоснули по желтым стволам - огненно вспыхнули капли на мокрых сучьях, спереди хлестнули косматые лапы елей по кабине, заскребли по брезенту кузова, прошуршали по орудию. Это была роща.
– Стоп! - крикнул Алексей.
Он выскочил из кабины в неистовый перестук, шорох капель - роща шумела над головой. Было очень темно, пахло влажной хвоей, она мягко пружинила под ногами. Ничего не видя, он включил фонарик - мокро блеснули под ногами, выступили из песка черные корневища, зажелтела опавшая хвоя. На опушке пророкотал и смолк мотор. Это вторая, запоздавшая машина подтянулась к первой.
Алексей двинулся вперед по дороге, светя перед собой фонариком, и вскоре остановился - роща кончилась. Было слышно: дождь с ровным плеском стучал по воде. На скате берега смутно виднелась, вернее угадывалась, давняя колея: размытая, рассосавшаяся, она уходила в сверкавшую под светом воду - обрывалась: река разлилась. Но когда здесь проехали: два дня назад, полмесяца назад?
– Старший сержант Дмитриев! - позвал откуда-то из темноты голос Чернецова. - Где вы? Что вы там делаете?
– Я на берегу! Я сейчас!.. - откликнулся он, с напряжением вглядываясь в колею. - Дайте мне ориентир фонариком! Постараюсь проверить ширину реки и глубину брода! Я сейчас!..
– Осторожней! Слышите, Дмитриев?..
Он, не ответив, вошел в воду, сделал первый шаг, и тотчас упругое течение ударило по ногам, как палкой, пошатнуло его, мгновенно почувствовался острый холод сквозь сапоги.
"Надо вымерить по ширине машины, только так… - думал он, слепо идя во тьму, все глубже опускаясь в черноту перед собой, все время оглядываясь, чтобы не сбиться с направления, а пучок света на берегу все отдалялся и отдалялся. Вода уже достигала коленей. Потом дно будто вырвалось из-под ног, провалилось - и он сразу погрузился по пояс. С силой его потянуло в глубину, черная вода заплескалась и зашумела вокруг, круто ходя водоворотами, течение с напором толкало в сторону, и Алексей остановился, задыхаясь от этой борьбы, перевел дух, разогнул спину. Ветер с дождем сек по лицу, и ему на мгновенье почудилось, что он один стоит среди водяной пустыни без конца и края, потеряв направление и ощущение времени. Вздрагивая от чувства этого одиночества и охватившего его холода, он обернулся. Сквозь сеть дождя тусклой каплей на берегу светил фонарик Чернецова, потом слабым отзвуком донеслось до него:
– Дмитри-ев!..
