На второй день после стрельб он, видимо, твердо решил размягчить эту обстановку отчужденности и в час отдыха появился в палатке, принужденно-весело улыбаясь:
– Закурим, чтоб дома не журились, ребята? Подходи - папиросы!
Тут же у входа он в упор столкнулся с Полукаровым, медведем вставшим со своего топчана.
– Не желаю! - сказал Полукаров и, торопясь, вышагнул из палатки.
За дощатым столом сидели Дроздов, Гребнин и Алексей. Все, не промолвив ни слова, точно ждали чего-то. Борис раскрыл коробку папирос, понюхал ее.
– Не хотите? Напрасно.
– Нет… что ж… давай закурим, - со спокойным видом сказал Алексей и встал, подошел к нему, взял папиросу. - Спасибо. А то у меня кончились. Это все-таки прекрасно. Я рад, что ты готов поделиться последним табаком…
– Что это за ирония? - с кривой полуулыбкой спросил Борис. - Может быть, ты хочешь обвинить меня в лицемерии?
– Не пугайся. Никакой иронии. Садись. Здесь все свои. Поговорим.
– О чем? - Борис беглым взглядом окинул всех. - Впрочем, я тоже как рае хотел поговорить. Вижу, во взводе косятся на меня: очевидно, все верят тому, что ты говоришь тут обо мне. Слышал кое-что и хочу предупредить - брось, Алеша!
– Я ничего не говорю о тебе, - ответил Алексей. - Но ты скажи: чья катушка связи была в кустах, которую нашел комбат?
– Какая катушка связи? - очень внятно спросил Борис. - Ты что - провоцируешь меня? Катушка? Какая катушка? При чем здесь я, если у тебя не хватило связи? - Он смял незакуренную папиросу, швырнул ее. - Да дьявол с ней, в конце концов, с этой дурацкой катушкой! Я хочу, чтобы ты понял меня! По-человечески!.. При чем здесь я?
– И я хочу понять, - сказал Алексей. - Все…
– Вижу! - Брови Бориса изогнулись. - Вижу, Алексей, твои помыслы! Ты хочешь все свалить на меня! Но знаешь…
За пологом потоптались, и в палатку всунулся низкорослый курсант, видимо из соседней батареи, кашлянул для солидности на пороге.
– Первый взвод, кто у вас здесь Брянцев?
– Опять! - с неудовольствием воскликнул Дроздов и тотчас заговорил деланно приятным голосом: - О, вы к нам? Кто вы и откуда, товарищ? Чем можем быть полезны? Вам нужен лектор?
Курсант расправил под ремнем складки гимнастерки, опять кашлянул, недоверчиво огляделся.
– Так. Плохи шутки. Первый взвод?
– Первый.
– И Брянцев есть в вашем взводе?
– Я Брянцев! - не без раздражения отозвался Борис. - А что дальше?
Курсант проговорил веско, но как бы еще не совсем веря в серьезность услышанного ответа:
– Если ты Брянцев, то я комсорг взвода из третьей батареи. Словом, мы статью взводом обсуждали. Ребята тут приглашают поделиться…
– Вот этого делать и не нужно! - вдруг запальчиво проговорил Дроздов. - Не нужно! Слышишь, комсорг? Чепухой занимаетесь! Ерундой несусветной. Иди в свою батарею - переживете без лекций!
– Как это так? - не понял курсант. - Какая такая чепуха? Почему прогоняете? Вы чего колбасите?
– Верно, тут наговорят. Иди. Он придет, - поддержал его Алексей, увидев побелевшее лицо Бориса, его сжатые губы.
Курсант, недоумевая, потоптался, вышел из палатки.
– Слушай, Толя, какое ты имеешь право распоряжаться мной? - злым голосом спросил Борис. - Я что, подчиняюсь тебе?..
– Борис, - перебив его, сказал Алексей, все так же глядя ему в лицо, - ведь катушка в кустах была твоя.
– Что-о? Значит, ты…
– Значит, ты оставил катушку, - договорил Алексей. - Ведь ты шел через те кусты. Больше никого там не было.
– Что-о?
– Значит, ты оставил катушку. Но зачем?..
– Как ты смеешь клеветать? - закричал Борис, вскакивая. - Гнусная… глупая клевета! Мне говорить с тобой не о чем! Я все понял! Спасибо, мой друг Алешенька! Спасибо!.. Желаю всяческой удачи!..
И кинулся из палатки; шумно плеснул полог; нависла неприятная, как духота, тишина.
… Теперь он лежал на берегу и вспоминал, как все это было, а везде уже темнело, на волейбольной площадке по-прежнему не стихали стук мяча, крики курсантов:
– Гаси! Есть! Переход подачи!
Потом Алексей не спеша пошел в лагерь; сумрак леса поглотил его. Сырая темнота, сизо клубясь, сгущаясь, плотно собиралась в чаще, лишь белели тропки. Над ними стоял туман, как в узких коридорах; в палатках повсюду зажигались огоньки, звучали голоса во влажном воздухе. Мимо прошел караул - разводящий с часовыми - на дальний пост, к автопарку. Перекликались у палаток дневальные: "Егоров, где керосин? Почему лампа не заправлена? Его-ро-ов…"
Наступала ночь. Только на волейбольной площадке затянулась игра, и вокруг поляны столпилось много зрителей из всех батарей; в темноте, взлетая над сеткой, мяч едва был виден; Борис играл возле сетки, требуя выкриками пасовки и, собранный, всем телом выгибаясь, ударял с пушечной силой по мячу под восторженное одобрение зрителей:
– Брянцев, дав-вай!
Алексей постоял немного на поляне, подумал: "Зачем обманывать себя?" - и зашагал по тропинке среди деревьев к взводу.
Возле палатки его остановил дневальный:
– Немедленно вызывают к капитану Мельниченко - тебя и Брянцева!
