— Вот они, денежки-то, дурак! Сдельная работа!.. Палатка фанерная. Я ее один могу в Днепр бросить, и никаких следов не останется. Ты только постоишь на дороге, свистнешь, коли кто появится, и все. Вот тебе и деньги, шпана!
От неожиданности предложения и оттого, что Андрей минуту назад думал про старшого как про щедрого хорошего человека, он ответил не сразу, а старшой продолжал:
— В случае чего — ты тут ни при чем. Шел мимо палатки, гулял…
В это же мгновение Андрей вспомнил случай, который произошел со Степаном. Степан ездил в кооперацию за железом. Вернувшись домой, он отложил одну пачку подпорочного железа в сторону и радостно сказал отцу:
— Эту пачку, пап, я без денег взял: хромой Артем отвернулся, я раз — и в сани!
Отец молча выслушал Степана, затем строго сказал:
— Завтра же поедешь в кооперацию и отдашь деньги дяде Артему, скажешь, что он ошибся и одну пачку не записал в накладную. — Отец помолчал и с дрожью в голосе закричал: — И запомни на всю жизнь: в нашем роду воров не было!
Старшой думал, что Андрей колеблется, и продолжал уже просительно говорить:
— Тут одной водки, поди, на тысячу, а ты про сдельную работу… Придешь сюда к двум часам ночи?!.
— Воруй один, — сказал Андрей, — тут я тебе не помощник.
Андрей быстро пошел по направлению к своему бараку и еще долго слышал за спиной, как ему угрожал старшой.
Хотя люди, жившие в одном бараке с Андреем, получали мало — все равно в день получки и тут все были радостны, как в праздник. Митрич даже подстриг бороду. Надел чистую рубаху. Подходя с четвертинкой в руках к трезвому Савельичу, куражился:
— Трали-вали, девки звали, поцелуй калитку…
Видно, у себя дома это был мужик веселый, душа нараспашку.
Водка заглушала на время мучившее его горе, и он на каких-нибудь полчаса становился Митричем-кулаком, которому было море по колено.
— Савельич! — кричал он. — Нам ли, однако, горевать! — и добавлял, пошатываясь: — Трали-вали, девки звали…
Савельич смотрел на него, как смотрит отец на расшалившегося ребенка.
Утром старшой указал бригаде участок работы и хотел было, как обычно, уйти спать в штабели досок.
Воровские дела старшого всю ночь не давали Андрею покоя. «Попадется — отвечать ведь всем нам придется, а разве приятно тебе, когда тебя будут таскать в милицию… Да не дай бог, родные про это узнают», — перед глазами тут же вставали лица матери, отца, сестер. Лица были ясные, радостные: все родные смотрели на Андрея, как на надежду, на опору в тяжелые дни жизни. И вдруг Андрей — вор…
Только старшой ступил на первую ступеньку лестницы, как Андрей неожиданно для себя самого заявил:
— Слушай, старшой! А ты почему с нами не работаешь? Смотри, кругом бригадиры работают так же, как и все, а ты что за цаца?..
Слова Андрея удивили всех, а старшой спустился с лестницы. Подошел к Андрею вплотную, поднес свой огромный кулачище к самому носу Андрея и процедил:
— Еще одно слово — и я из тебя мокрое место сделаю. Понял, шпана!
У Андрея в руках была кирка, он отступил на шаг и, бледнея от оскорбления, сказал тоже тихо:
— Еще хоть шаг — и я разможжу твою свиную харю…
Но тут-между ними с киркой в руках вырос высокий складный Савельич:
— Ты от парня отойди. Он, однако, правду сказал: мы у тебя не батраки и хотим, однако, работать по-людски, не за тридцать рублей в месяц.
Говоря это, он оттеснил старшого к скале. Как и большинство жуликов, старшой боялся человека, идущего на него грудью. Он привык всаживать нож в спину, а тут перед ним стоял саженный Савельич, рядом — Митрич, тоже с киркой в руках.
— Братцы! — прохрипел от злобы старшой, — что я могу сделать? Нам другой работы не дают. Хотите сдельную работу — просите десятника сами. Я тут ни при чем…
— А почему ты, однако, не работаешь сам? — продолжал наступать на него Савельич.
— Черт с вами, буду работать! — старшой встал и взялся было за лопату.
Савельич почувствовал от него перегар водки и сказал:
— Сегодня, однако, так и быть, иди проспись, а завтра мы тебя, как пить дать, заставим работать.
От бессилья лицо старшого покрылось крупными каплями пота. Злобно блеснув глазами в сторону Андрея, он ушел.
Найдя неожиданно поддержку Савельича, Андрей решил отделаться от старшого совсем. Отведя Савельича в сторону, Андрей рассказал о воровских делах старшого. Савельич, выслушав рассказ Андрея, разволновался. Он подозвал Митрича и передал ему слова Андрея про старшого. Митрич думал недолго. Он сразу же заявил Савельичу:
— Однако, паря, надо самим заявить в милицию, пока нас туда не позвали. Позор ляжет на всех. А как же? Вы, скажут, вместе работали и, значит, вместе воровали…
Старики, конечно, не боялись, что их понапрасну оклевещут, они просто не хотели иметь дело с милицией. Им не очень-то хотелось, чтобы их спрашивали, какими судьбами попали они на строительство.
К счастью, в милицию никому идти не пришлось. Возвращаясь с работы, они узнали, что их старшой обокрал товарищей по бараку и исчез в неизвестном направлении. Воры и жулики всегда боятся второй встречи с людьми, которые их раскусили.
