«По-любому всё будет хорошо! И я тебя не разочарую! И поддержка с моей стороны будет 100 %! Надеюсь, это будет взаимно! Точнее я уверена, что это будет так! Так что я счастлива, что в этом мире жестокости, я нашла тебя!
Так что Будем Держаться ВМЕСТЕ!!!
Мой дорогой и любимый Димка!
И вторая:
«Зайчик мой, ты только не забывай обо мне! Пиши мне почаще! Я очень буду ждать!
Нас связала с тобой судьба! Это не просто так! Так что выходи побыстрее, веди себя, по возможности, хорошо[251]! Я очень буду переживать как ты там без меня!
Я безумно буду ждать своё 20-летие, т. к. главным подарком в этот день — будет твоё освобождение!
Буду очень-очень ждать!
Целую
Мне удалось провезти эти малявы через лагерь и сохранить их. Это были самые богатые позитивными эмоциями два дня за всё время заключения.
Но к ночи, наше «свидание» закончилось. Мы приехали в Можайск. Настало время разлуки.
В этот раз конвой в Можайске не жестил и выгрузка прошла нормально. Возможно, из-за того, что с нами ехали женщины: из мужчин высадили только меня и моих попутчиков с отсека. Женщин выгружали отдельно и сразу увели к другому автозеку, поэтому поглядеть на них особо не вышло. Нас же повезли на уже знакомый мне десятый централ.
В СИЗО развели по разным сборкам, и я оказался один. Чуть позже завели мужчину в очках и с бородой-эспаньолкой: он ездил на суд. Сидел уже не первый раз, на зоне работал в мастерской и делал ножи. На лагерях прикладное искусство очень ценится, и талантливых ремесленников берегут как зеницу ока. При некоторых колониях есть даже музеи с изготовленными зеками нардами, ножами, чётками и прочим ширпотребом.
Он заинтересовался руной у меня на шее, сказав, что изучал их. Это меня удивило, так как большинство зеков в возрасте понятия не имели что это такое, и руну Одал путали даже с карточной мастью бубны, которая в тюрьме имеет не очень хорошее значение. Бубновыми называли либо мусоров, либо сук. Вот и приходилось некоторым неучам объяснять значение рун, но на деле вопросы задавали единицы.
Наш диспут о скандинавской рунописи прервал вертухай, забрав меня в хату.
Камера, в которую меня завели, была небольшой: в ней было три двухярусных шконаря и дубок по центру. Сидело в хате четыре человека: три неприметных русских мужичка и толстый пузатый азербайджанец, который оказался смотрящим за хатой. Звали его Али[252].
Али сидел первый раз и по воле был коммерсантом, далёким от преступного мира. Владел несколькими торговыми точками. В тюрьму попал за мошенничество и небольшие аферы. Как он оказался смотрящим, мне понять было не дано. Понятия он толком не знал, большую часть времени либо жрал, либо проводил на шконке, общаясь по дорогому мобильному телефону. А другие мужички были не о чём и за хатой смотреть явно бы не смогли.
Еды в хате было навалом: Али был при бабле. Так же в хате было три мобильных телефона, два из которых — только появившиеся тогда, дорогие смартфоны. Третий — кнопочный дешёвый телефон без камеры — был на общем пользовании. Смартфонами пользовался только Али.
Мне это сразу не понравилось, и я решил один смартфон отжать. Вывел Али на базар при всей хате и начал ему раскидывать за непорядочную единоличную движуху.
— Где арестантская солидарность? — говорю я. — Ты сидишь при бабле, на дубок уделил какой-то допотопный телефон, который еле звонит, а сам держишь басявую трубку на бауле. Базара ноль, если бы у тебя была одна личная басявая труба, помимо общей трубки, то конечно пользуйся на здоровье. Но две тебе зачем?
— Но я же даю их, если меня кто просит, — пытался оправдаться он.
— Я в хате уже день, и не видел, чтобы кто-то у тебя их просил.
— Ну так они и не просят! — ясно было, что Али, до моего приезда, вёл себя в хате как какой-то пан, и эти мужички его боялись. С моим заездом в камеру положение поменялось.
— Короче, давай мне одну трубу, буду ей пользоваться пока сижу в этой хате. На этап поеду — отдам. Симку буду оплачивать сам. А то придётся поднимать за тебя вопрос, неподобающе смотрящему так себя вести! — поставил я его перед фактом.
Было видно, что Али занервничал, но ответ нужно было дать.
— Да бери, конечно, братан! — он протянул мне смартфон.
