Наступило 27 декабря и меня заказали на этап. В хате мне загрузили полный баул хорошими сигаретами, чаем, мыльно-рыльным и другими нужными для этапа вещами, а Али долго хлопал по спине, гоготал и благодарил за знакомство. Я вырвал на память из журнала «Maxim» рекламный листок с полуобнаженной девушкой, внешне похожей на Вику из Столыпина, и, ещё раз махнув рукой хате, вышел на продол. Досадно было, что Новый Год придётся встречать не здесь, но пора в Смоленск!
28 декабря 2007 года я второй раз приехал на Смоленский централ. Медкнижку вернули в дело, и везли теперь вместе со всеми, не спецэтапом. Посадили опять на старый корпус, в хату аналогичной той, в которой был здесь в прошлый раз. Такая же узкая, маленькая, шконок на четырнадцать мест, а зеков в два раза больше, две трети из которых транзитники. Приехали мы в пятницу, в выходные этапа нет, а в ночь с понедельника на вторник наступал Новый год. Было понятно, что следующий этап теперь только после новогодних праздников, а это значило, что торчать этапникам на смоленском централе минимум две недели.
От этого в хате стояло удручённое настроение. Местные были недовольны наплывом транзитников, которые не только на общак не уделяют, но многие и сами просят грева, ведь не у всех был собранный баул, как у меня. Транзит был недоволен условиями, в которых придется сидеть минимум несколько недель, да и на хате были голяки. Я не говорю об отсутствии продуктов с передачек, здесь не было даже рандоликов к чифиру. А на одной баланде, в которой отсутствовали как таковые питательные элементы, далеко не уедешь.
Местные перед нашим приездом успели поставить брагу на последних конфетах, готовясь к Новому году. Хотя бы это радовало, только самогон мог отвлечь от мрачных мыслей.
Наступило тридцать первое декабря. Настроение в хате поднялось, на носу был Новый Год и вечером, после ужина, мы планировали перегнать брагу в самогон. Браги было достаточно и самогона хватило бы на всю хату. Не ужраться, конечно, но по стопке-две точно.
Подходит время к ужину, открываются тормоза и в камеру влетает спецназ ГУФСИН.
— На продол все! Быстро! — рявкают маски-шоу и выводят нас в коридор.
— Дежурный кто? — вопрошает один из сотрудников без маски.
— Дежурных нет, останусь я, — говорит смотрящий.
Нас вывели на прогулочный дворик, где мы ожидали окончания шмона. Было ясно, что брага сейчас отлетит. Хоть тюрьма и чёрная, навряд ли смотрящий сможет договориться. Раз для шмона привлекли маски-шоу, то было понятно, что обыск целенаправленный, дабы лишить зеков какого-либо расслабона на праздник.
Через час нас повели обратно в хату. Смотрящий, удручённо стоял посередине камеры.
— Ну? — спросил кто-то.
— Отмели! — развёл руками тот.
Ну всё. Новый Год точно обломался.
Помню, как встречали 2007 год на малолетке. Заварили чифира, накрыли стол. На дубке было всё — и колбаса, и сыр, и конфеты самые разные. Из печенья и сгущёнки сделали торт. Специально экономили продукты с передачек перед праздником. В 12 ночи весь корпус начал стучать по решеткам и тормозам, орать в окна поздравления, мусора бегали по продолу и требовали угомониться… Весело было!
Сейчас же мы в тишине собрались поближе к дубку, расселись по три-четыре человека на шконку, заварили несколько литров чифира и пускали его по кругу, даже не закусывая рандолами. Вот говорят: как встретишь Новый Год, так и проведёшь. В эту фразу я не верю, но зная, что придётся мне следующий год провести в Саратове, атмосфера вполне соответствовала.
Две недели новогодних праздников пролетели довольно быстро, хоть в хате и нечего было делать. Сел, написал Вике письмо домой. Интересно, как она там? Как её встретили на зоне? Она очень боялась, так как была молодая и красивая, с тюремными порядками особо незнакомая. Написала ли она мне?
После окончания праздников, в первый рабочий день, меня и большую часть транзитников, заказали на очередной этап. Пора ехать в Воронеж.
По дороге в Воронеж, к нам в отсек Столыпина попал парняга из республики Беларусь. Родом он был с Минска, сидел за убийство. На предплечье красовалась соответствующая татуировка: смерть с косой. Сидел он в лагере, где вместе сидели и обычные зеки, ранее, как он, отслужившие в армии, и бывшие сотрудники. В России таких лагерей не было, по крайней мере я не слышал. Бывшие сотрудники или, как их сокращённо называли, «Бэ эСы» отбывали наказание на отдельных тюрьмах и зонах в целях безопасности. Дали белорусу восемь лет срока, и ехал он досиживать по ходатайству на Родину, в Омск. На тот момент в Омске были чёрные лагеря, сейчас же, на момент написания этой книги, говорят, там совсем всё плохо.
