К Николке Мартин не мог приходить из-за чудовищной грязи, затопившей город. Однажды он не выдержал домашней тоски и рискнул отправиться в путь. Дело кончилось тем, что он потерял башмаки – сперва левый, а потом, в поисках левого, и правый. Попытки найти их ни к чему не привели, и он вернулся домой босой, заплаканный и грязный.
Когда дедушка узнал о потере башмаков, у него так грозно затряслась голова, что Мартин подумал: хорошо быть мёртвым и ничего уже не ждать!
Глядя на дрожащего внука, дедушка решил, что теперь самый подходящий случай оглушить его неожиданным вопросом и вырвать признание. Он произнёс грозным голосом:
– Так куда тебя посылал младший приказчик в этакую грязь? Не вздумай отпираться – мне уже всё известно, и твою вину может смягчить только чистосердечное признание!
Испуг на лице Мартина сменился таким неподдельным удивлением, что старый бюргер смутился. Он ясно видел: так притворяться невозможно. К его щекам горячей волной хлынул стыд: старик представил себе, в сколь нелепом положении он оказался со своим коварным вопросом. И он принялся неуклюже бранить Мартина за потерю башмаков, чтобы заглушить невыносимое, непривычное чувство стыда. Постепенно он увлёкся, и голос его обрёл обычную внушительность, а речь – гладкость.
Член Дерптского совета старейшин, один из самых богатых купцов Ливонии, бесконечно долго укорял внука за потерю грошовых башмаков. Стыда он больше не испытывал. Почтенный бюргер говорил, что из того, кто так поступает, не выйдет порядочного человека; что ничего другого и не следовало ожидать от потомства блудного сына и служанки ненемецкого происхождения; что, очевидно, Мартин решил разорить своего деда, а это неразумно, ибо благополучие самого Мартина зависит от процветания торгового дома Фекингузенов; что только бережливость может сделать человека богатым и только богатство может сделать его свободным, но тот, кто выходит из дому в башмаках, а возвращается босиком, вряд ли приумножит славу торгового дома Фекингузенов, нет, гораздо вероятнее, что он пустит по ветру то, что накоплено неустанными трудами его предков, и т. д. и т. п.
Голова у дедушки тряслась почти постоянно, но сейчас казалось, будто, тряся головой, он даёт понять, что заранее отметает какие бы то ни было попытки Мартина оправдаться. Дедушка говорил, что он хочет, чтобы Мартин на всю жизнь запомнил этот случай. Дедушка достиг цели. Ни один щёголь на свете никогда так не помнил своих лучших сапог, как запомнил Мартин эти ничем не замечательные башмаки, сшитые из самой дешёвой грубой кожи.
Однако жажда смерти, охватившая Мартина вначале, явно слабела по мере того, как длилось дедушкино назидание, и пропала совсем, когда Мартин понял, что и на этот раз до розги дело не дойдёт.
В конце октября, когда вдруг ударили морозы и выпал снег, Мартину удалось сбегать в гости к Николке. Как приятно было ступать новыми жёсткими подошвами по застывшим бороздам грязи или, разбежавшись, прокатиться по длинной замёрзшей луже!
Если бы ему пришло в голову оглянуться, он бы, возможно, заметил старшего приказчика, который следовал за ним в отдалении, перебегая от угла к углу и стараясь держаться поближе к домам. Но Мартин был весел и беззаботен, им владела только одна мысль: сейчас он будет в Русском конце и увидится с Николкой!
В этот день Мартин убедился, что «чистые» – действительно зимние голуби: они обрадовались зиме не меньше, чем он сам. Николка загнал всех прочих голубей и, затворив окно, оставил на дворе одних «чистых».
К стене было прислонено махало – длинный, под самый конёк [24] крыши, шест с тряпкой на конце. Николке не понадобилось прибегать к своему обычному оглушительному свисту, после которого у Мартина полдня звенело в ушах, он лишь тронул легонько махало. Голуби словно только этого и ждали. Они разом сорвались с приполка и маленькими кругами стали быстро набирать высоту, одновременно уклоняясь в сторону. Они поднимались всё выше и выше к самым тучам и скоро пропали из глаз. Долго их не было видно. Неожиданно в просвет между лиловыми тучами проглянуло солнце, и мальчики снова увидели своих «чистых». В холодных солнечных лучах голуби сверкали безукоризненной белизной. Летели они уже немного ниже и совсем в другой стороне, однако садиться не собирались, и мальчики успели несколько раз озябнуть и сбегать в избу погреться, прежде чем голуби шумно свалились на крышу и на приполок.
Мартин напрасно радовался наступлению зимы. Николка огорчил его, заявив, что снег выпал на морозную, сухую землю и всё равно растает. Правда, в этот же день судьба послала Мартину и утешение: Николкин отец обещал к началу настоящей зимы отковать Мартину коньки, такие же как у Николки.
А Николка оказался прав: дня через два потеплело, снег растаял, и между Мартином и его другом снова пролегло непреодолимое пространство чёрной грязи. Теперь Мартин ждал настоящей зимы с особенным нетерпением: ведь когда она начнётся, у него будут чудесные стальные коньки!
