Я подозреваю, что этим «кем-то» был лучший в то время друг писателя – Григорий Фридман-Бакланов. Он, как выяснилось, стал обивать пороги киноорганизаций ещё с пятьдесят четвёртого года, а то и раньше. Ему доходчиво объяснили, что без имени и связей шансов сразу найти понимание на «Мосфильме» у него нет, но можно попытаться пролезть в мир кино через сценарный отдел Минкультуры, который отбирал перспективные сценарии и рассовывал их по периферийным киностудиям. Недолго думая, Бакланов попробовал предложить в этот отдел свои вещи о современной деревне: мол, чем чёрт не шутит. Но его ждал полный облом: в июне 1955 года редактор Семёнова доложила руководству, что уже долгое время ничего не может принять от этого автора. «В журнале „Партийная жизнь“, – рассказала Семёнова 21 июня на заседании редсовета сценарной студии, – напечатали рассказ Бакланова, который является перепевом старого и напоминает Ардаматского» (РГАЛИ. Ф. 2372. Оп. 21. Д. 754. Л. 137). Речь шла о какой-то простенькой вещи писателя Василия Ардаматского, посвящённой колхозной деревне (о подвигах разведчиков он стал писать позднее). Начальник сценарной студии Василий Дулгеров тут же приказал Семёновой: «Так и скажите Бакланову, что его тема совпадает с темой Ардаматского и поэтому мы заниматься ею не будем». Но Бакланов оказался настойчив. Не получив одобрения на экранизацию одного своего рассказа о деревне, он стал просить, чтоб его определили в сценарную мастерскую и там дали возможность или дошлифовать старую вещь, или написать новую.
Пример Бакланова оказался заразителен для Бондарева. 29 сентября 1955 года он тоже подал в эту мастерскую своё заявление. «В этом году, – сообщил молодой автор, – я закончил большую повесть о послевоенной армии „Юность командиров“, которая выйдет, очевидно, в начале 1956 г. В настоящее время я задумал написать сценарий о нашей молодёжи. Прошу зачислить меня на курсы сценаристов» (РГАЛИ. Ф. 2378. Оп. 26. Д. 10. Л. 4).
К этому заявлению Бондарев приложил свою краткую автобиографию. Он писал:
