Своё мнение оказалось у Веры Смирновой. Она потребовала «вытравить» из рукописи Бондарева эпигонские следы Горького и Паустовского. «Бондарев настолько робок, – заметила Смирнова, – по-ученически несмел в преодолении своих, может быть и хороших, учителей» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 196). По ее мнению, рукописи Бондарева чего-то не хватало. Она высказала идею: не добавить ли в неё какие-нибудь вещи злободневного порядка. А ещё ей не понравилось, что молодой автор собирался открыть свою книгу рассказом «Река». Заглавная вещь, как ей казалось, должна была быть другой.
Позицию издателей предстояло определить редактору Кире Ивановой. Она, не полагаясь только на мнения рецензентов, сама перечитала все вещи Бондарева и подготовила пятистраничное редзаключение. «В новом варианте рукописи, – констатировала Иванова, – 12 рассказов. Они написаны на различные темы современности: о труде шахтёра „Свежий ветер“, „Самое дорогое“, „День рождения“); о детях („Поздним вечером“, „На острове“). В двух рассказах даны эпизоды Отечественной войны („Наступление“, „Незабываемое“). В новом рассказе „В одном взводе“ рисуется жизнь курсантов военной школы – воспитание характера коллектива» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 170).
К удачам Бондарева Иванова отнесла пять рассказов: «Радуга», «Свежий ветер», «Незабываемое», «Поздним вечером» и «В одном взводе» (хотя Александр Бек последний разнёс в пух и прах). Особенно она отметила «Свежий ветер». Но, думается, в данном случае редактор лукавила – это была далеко не лучшая вещь молодого автора. Но она рассказывала о секретаре райкома партии, который взял неформальное шефство над начальником шахты. А это – то, чего требовала от писателей и издателей власть. Выведенный молодым автором образ партийца многое спасал и делал перспективной всю рукопись.
Не приняла же Иванова четыре рассказа. В редзаключении она отметила: «Наиболее неудачными рассказами в сборнике считаю: „Река“, „Дальний рейс“, „На острове“, „Однажды ночью“. В них автор вырывает своих героев из окружающей действительности, как-то обособляет их. Поступки, действия, побуждения действующих лиц не всегда обоснованы и мотивированы. Герои рассказов много говорят, мечтают и мало действуют» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 170).
Суммируя все впечатления, Иванова 16 мая 1952 года заявила, что из рукописи в 12 авторских листов пока для издания набирались тексты на восемь-девять листов. Её вывод был таким: «Следует заключить с автором соглашение, выделить редактора-консультанта для творческой помощи и довести рассказы до печати» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 172).
Начальство, ознакомившись с редзаключением, тут же предложило Ивановой лично взяться за окончательную редактуру текстов Бондарева. Но она отказалась, у неё и так работы было выше крыши: все силы забирал новый роман Василия Гроссмана. Вместо себя Иванова выдвинула Веру Смирнову, которая знала Бондарева с его студенческих лет и имела представление, как можно было вытянуть рукопись молодого автора.
Не дожидаясь выхода первой книги, Бондарев продолжал штурмовать журналы – ведь надо же было на что-то жить и кормить семью. Но из «толстяков» его охотно печатал лишь один «Октябрь», где к нему благоволил главред Фёдор Панфёров. Правда, не всегда было понятно, что старый мастер находил в тогдашних рассказах Бондарева. В них отсутствовали значимые темы, герои мало чем выделялись на общем фоне, да и социальности не хватало. А за рассказ Бондарева «Инженеры» редакцию «Октября» даже как-то отругала газета «Известия».
Критик Николай Жданов обвинил автора в уходе от изображения подлинной жизни. Он писал: «Характерен в отношении рассказ Юрия Бондарева „Инженеры“ – о том, как поссорились, а затем помирились муж и жена – инженеры. Для того чтобы создалась видимость конфликта, автор взял в качестве героя откровенного мещанина, полагающего, что жена должна главную свою обязанность видеть в заботах о муже, создании домашнего уюта, семейного очага. А жена прилежно работает в лаборатории, так прилежно, что забывает в день рождения мужа прийти пораньше домой. Муж изрекает тривиальнейшее: „Мы не сходимся характерами“ и покидает супругу, но затем, узнав, что она добилась заметного успеха в работе, идёт на мировую. Вот и весь рассказ. Будь герой хоть немножко посовременнее, а героиня – повнимательнее к мужу, и рассказ попросту не мог бы состояться. В этом произведении нет и следа самостоятельного и серьёзного авторского раздумья над жизнью. Писатель взял готовую, давно „освоенную“ идею и начал иллюстрировать её в банальном сюжете. Получилось, как и следовало ожидать, произведение примитивное, серое, лишённое свежести, новизны, поэзии» («Известия». 1953. 22 августа).
