– Привели мы, брат, большое число воинов, которые стоят в боевой готовности по обе стороны Трубежа, – медленно стал говорить он, пристально вглядываясь в лицо Изяслава. – Но надо ли нам с тобой, чтобы гибли русские люди? Не будем забывать, что не врагов мы пришли отбивать от наших границ, а должны решить княжеские споры. Не проще ли договориться и разойтись мирно?
– Согласен с тобой, брат, – отвечал Изяслав. В разговорах часто называла князья друг друга братьями. – Только должны мы уступить в чем-то, иначе никакой договоренности достичь не сумеем.
– Что бы ты хотел потребовать от меня?
– Признай за мной великокняжеский престол в Киеве. Без этого я ни на какие договоренности с тобой не пойду.
Юрий на некоторое время задумался. Ведь шел он на юг со своим войском не столько из-за попрания его чести; главным было стремление стать правителем Руси, свергнуть с престола племянника Изяслава. Что же, неужели придется отступиться от главного в жизни? Он поежился от холодка, который пробрался ему в грудь, и пустоты, вдруг возникшей внутри… Но тут же перед его глазами встали ряды войск, расположившихся по обеим берегам Трубежа, десятки тысяч русских воинов, которые завтра будут безжалостно рубить друг друга и погибнуть из-за несговорчивости их князей…
И он ответил:
– Я согласен признать тебя великим князем и никогда не притязать на киевский престол. Но и ты, в свою очередь, должен уступить тоже в важном вопросе.
– Я слушаю, брат.
– Посади моего старшего сына Ростислава в Переяславле. Тогда не прольется кровь христианская!
Теперь настало время задуматься Изяславу. Так повелось, что тот, кто утверждался в Переяславле, потом почти без усилий, само собой становился великим князем Руси. Таким образом, после смерти его, Изяслава, были бы вытеснены Мстиславичи и никто из потомков его уже не стал бы правителем страны; здесь утвердился бы род Юрия Долгорукого. Ах, хитер дядя, не мытьем так катаньем! Не прямым путем пробивается в Киев, а окольным, но все-таки рвется на великокняжеский престол!
И он ответил:
– Для меня твое предложение неприемлемо, брат.
– Ты хорошо подумал? – строго спросил его Юрий. – Учти, на тебя тогда ляжет ответственность за пролитую кровь, а на моей стороне будет заступничество небесных сил, всегда помогающих правому.
– Нас рассудит Бог, – ответил Изяслав и вышел из палатки. На языке того времени это означало, что только оружие решит спор.
Юрий вернулся хмурым. Его тотчас окружили сыновья Ростислав, Андрей, Борис и Глеб, а также князья Святослав Ольгович и Святослав Всеволодович.
– Ну как переговоры, батюшка? – первым спросил пронырливый Андрей.
Юрий безнадежно махнул рукой.
Повисло тягостное молчание. Находились они в княжеском шатре, на столе были поставлены еда и питье, но никто не притронулся к ним. Наконец Юрий машинально потянулся к кусочку хлеба, взял его и отправил в рот, стал медленно жевать. Все внимательно следили за его движениями, словно в них открывалась какая-то истина.
– Значит, назавтра битва, – уронил Святослав Ольгович. – И ничего уже с этим не поделаешь.
– Надо решить, наступать нам или обороняться, – снова заговорил Андрей, пытливо вглядываясь в глаза присутствующих. – Я предлагаю рано утром выстроить воинов и первыми ударить по неприятелю, пока он будет заниматься перестроением!
Его поддержал Святослав Ольгович:
– Когда наступаешь, сразу обнаруживаются слабые места во вражеских войсках. Туда и направим основной удар!
Юрий долго молчал. Все смотрели на него, ожидая, как он решит.
Наконец он произнес:
– Не станем проявлять гордыню. Не будем вмешиваться в право Высшей силы решать столь важные дела. Правда на нашей стороне, и Бог поможет нам в этом споре с Изяславом. А потому приказываю: будем стоять на месте и ждать. Может, еще одумается мой племянник, уйдет восвояси и не прольется кровь христианская.
Юрий распустил советников, остался только Иван Симонович.
– Побывал в Переяславле?
– Только что вернулся.
– Встретил кого-нибудь из наших друзей детства?
– А как же! Немногих, правда, но кое с кем повидался. Василий Кривой Нос у них посадником, а Глеб тысяцким.
– Как настроение переяславцев? Помнят меня?
– Еще как! Говорят, что против тебя сражаться не будут.
– Если бы так! Может, для красного словца говорили?
– Не похоже. Клятвенно уверяли в верности тебе.
– Завтра посмотрим. Рассчитывать на помощь особо, конечно, не стоит, но вдруг!..
23 августа, во вторник, оба войска выстроились на берегах Трубежа и простояли до обеда. Но тут киевское войско сдвинулось и подалось вперед; видно было, как неуверенно подходили сначала всадники, а потом и пешие к воде, медлили некоторое время, а потом стали переправляться на другой берег.
Войска сблизились, но никто из князей не решался завязать сражение. И вдруг из стана суздальцев в сторону противника поскакал всадник.
– Это еще что за новость? – недовольно пробурчал Юрий.
– Наверно, перебежчик. Увидел кого-то из своих родных, решил встретиться, – ответил кто-то.
