Князь вежливо кашлянул. Усы зашевелились, губы почмокали, наконец открылись глаза, долго смотрели на пришельца.
– Кто ты? – наконец спросил мужчина.
– С пополнением к тебе. Примешь?
– И много вас?
– Полтора десятка.
– Добре. Воины нам нужны. Оружие есть?
– Имеется.
– У всех?
– Как положено.
Мужчина сел на кровати, тряхнул головой, сгоняя остатки сна.
– Ты, я вижу, главный у них. Так слушай наш порядок. Мы проживаем братством. Питаемся сообща и все у нас общее. Сейчас поселю в домики, подойдете к общему котлу, там вас покормят. Ну а потом – на свежую голову – соберу круг, он все и решит: примет – будете дальше жить с нами, если против – извини, тут я бессилен. Но я думаю, что будет все нормально.
– Я не один пришел, с женой, – осторожно сказал Иван Ростиславич.
– Дело житейское, у нас есть такие. Живут, воюют. И тебе тоже хату выделю, есть небольшая, как раз на двоих. Заселите.
Наутро – круг. Люди пришли хмурые, пасмурные, с помятыми лицами, но смотрели дружелюбно, даже с некоторым интересом. Одеты были кто во что горазд: кто в льняные рубашки и широкие штаны-шаровары, на некоторых были одеяния из дорогих тканей, за цветные кушаки заткнуты кинжалы и короткие мечи. У одних торчали взъерошенные волосы, у других они были перевязаны. Большинство носили бороды, но некоторые оставляли длинные усы.
Старшина встал на небольшой помост и движением руки подозвал всех подойти поближе. Приказание было исполнено незамедлительно.
– Братья, – сказал он повелительным голосом, – я собрал вас для того, чтобы представить новых людей, которые хотели бы влиться в наше общество. Вот они стоят перед вами. Если есть вопросы, задавайте. А потом приступим к голосованию и решим, то ли принять их к себе, то ли отправить обратно той же дорогой, откуда пришли.
– А правду говорят, что среди них князь находится? – спросил кто-то.
– Князь? – переспросил старшина. – Такого не слышал.
И, обращаясь к пришедшим:
– И что, действительно среди вас есть князь?
После некоторого колебания вперед выступил Иван Ростиславич.
– Я из князей.
– И каких будешь?
– Из галицких.
– Наш город принадлежит галицкому князю. Значит, мы тебе подчиняемся? – насмешливо спросил старшина.
– Может и подчинялись. Только прогнал меня с престола дядя мой, Владимирко. Нет у меня никаких владений. Я гол как сокол, вроде вас.
Эти слова вызвали оживление в толпе. Послышались голоса:
– Вот это дядя! Расправился с племянничком…
– Князя в бродники превратил!
– Как говорят, от сумы не отрекайся…
Когда говор поутих, старшина спросил Ивана:
– У нас князей нет. У нас все равны. Кого мы изберем, тот у нас и старший. Согласен ли подчиняться законам братства и мне, старшине?
– За тем и шел к вам. Буду равным среди равных.
– Вот это нам подходит. Ну что, братцы, берем бывшего князя в наше общество?
– Согласны-ы-ы!.. – выдохнула толпа.
– Про других и говорить не будем. Считайте себя зачисленными в вольные люди, – обратился он к спутникам Ивана. – А теперь, братцы, поговорим о деле. Вижу поизносились и поиздержались вы основательно. У некоторых и на хлеб не осталось…
– Что на хлеб! – выкрикнул кто-то задорно. – Тут на вино не хватает!
Дружный хохот покрыл эти слова.
– Значит, всем нам пора отправляться на работу. А работа у нас недалеко – на Дунае. Так я говорю?
– Верна-а-а!
– Засиделись совсем!
– На промысел пора!
– Значит так, – продолжал старшина, когда все успокоились. – Три дня даю вам на подготовку, а на четвертый выступаем. Чтобы все было у каждого в порядке, а самое главное – каждый из вас. Пьяных и с похмелья будем гнать в три шеи!
Четыре дня смолили и конопатили лодки, чинили весла, готовили припасы. На пятый, утром, вереница лодок потянулась по течению Берлада, затем по реке Сирет спустились в Дунай. Там в небольшом заливчике попрятали лодки, а сами укрылись среди кустарников, которых росло по берегам бесчисленное множество. По обе стороны были высланы дозоры, которые должны были дымом костров сообщить о появлении купеческих судов. Стали ждать.
Агриппина увязалась с Иваном, хотя он и пытался ее отговорить. Однако она у кого-то купила мужскую одежду, заткнула за кушак короткий меч и заявила решительно:
– Буду с тобой рядом, что бы ни случилось!
Теперь она с чисто женской заботливостью обустроила местечко, где они залегли: сначала наломала и настелила веток, а потом сверху накидала травы, которую нарвала на ближайшем лугу.
– Может, долго придется сидеть в засаде, – деловито говорила она. – А от сырой земли легко простудиться и заболеть можно.
Глядя на нее, шутя и посмеиваясь, оборудовали свои лежанки и другие бродники.
За это время Иван привык к Агриппине. Пусть они сошлись нечаянно, пусть не венчались, но он считал ее законной супругой, и даже больше того – надежным и верным другом, оберегал и защищал, хотя порой бывал грубоват с ней, но она принимала все должным образом. Иван удивлялся, как легко сносила она тяготы жизни, лишения в пути, была терпеливой и ровной, и все больше и больше привязывался к ней.
