Случайно угадала: не пришлось делать крюк, чтобы выехать на марсельскую дорогу.
Он гнал на полной скорости машину, она стала допытываться, куда все-таки они направляются?
— Секрет, дорогая. Ты можешь немного потерпеть?
Мастер розыгрышей, он вез завоеванный когда-то в соперничестве с мил-другом самый дорогой свой шедевр на Юг. Через всю Францию, к Средиземному морю. Был в приподнятом настроении, нравился сам себе. Что может быть увлекательней в этом мире, пела душа, чем возможность преобразить фантазией тусклое пространство бытия, наполнить мир весельем, сделать счастливым близкого, родного, любящего человека!
— Феля, где мы? — терла она глаза у него на плече, очнувшись от дремы. — Хватит скрытничать, это уже делается скучным! Куда ты меня везешь?
— На Корсику, родная.
— На Ко-орсику? — она нервно захихикала.
— Именно так.
Убегала под колеса машины дорога. Изумрудные рощи на взгорье, мосты через реки и речушки, поля зреющей пшеницы и кукурузы, бесконечные виноградники. Тихие провинциальные городки, ночевки в придорожных гостиницах. Орлеан, Вьерзон, Клермон. Горные перевалы — он жмет, спускаясь, на рычаг тормоза: дорогу переходят, меланхолично на них поглядывая, стадо оленей…
— Господи, какие грациозные, Фелюня, ты только посмотри! — ахает она.
— Ты грациозней, — сигналит он в клаксон.
Монпелье, переправа через Рону, они в Марселе. Проезжают центр шумного, скученного города, он ведет осторожно мотор узкими улочками в портовый район, заруливает к зданию морского вокзальчика со шпилем на крыше.
— Никак, Иван? — приподнимается она удивленно с сиденья.
Кто же еще? Разумеется, он. Уехал за день до их отъезда поездом, сбегает по ступенькам. Одет по моде, до блеска начищенные ботинки.
— Temps! — кричит, размахивая билетами. — De Hurry est court! («Скорей! Времени мало!» —
Через час с небольшим они уже покачиваются на полках отчалившего от пирса дымного пакетбота.
— Помнишь наше крымское знакомство? — Она лежит, утомленная ласками, в его объятиях, водит острым ноготком по его груди. — Мы стояли с тобой на веранде, и ты рассказывал мне, как напугал до смерти эмира Бухары? Знаешь, что я тогда подумала? Что непременно выйду за тебя замуж. Потому что ты самый замечательный выдумщик на свете.
Он смотрит на нее с нежностью, с любовью: бог мой, да стоят ли услаждающие его в номерах гостиниц и опиумных курильнях размалеванные красотки, вешающиеся на шею богатые истерички, юные прислужники турецкой бани на бульваре Осман — стоит ли весь этот человеческий хлам хотя бы мизинца на ее руке, упавшей на подушку реснички?..
Корсика, райский месяц на овеянном легендами гористом острове. Порт и столица Аяччо, где они поселились в гостинице, похожий на ласточкино гнездо, дружелюбные, приветливые корсиканцы, вовсе не похожие на досужий миф о бандитах с косынками на голове и ножах за поясом. Чокаются стаканами в портовых кабачках, куда они ходят полакомиться жареной рыбой, предлагают выпить за императора. Имя родившегося здесь Наполеона и его близких на каждом шагу. Грот, в котором он любил сидеть в свободные часы в детстве с памятником в честь взятия Москвы, улицы и бульвары его имени, имени матери, брата Жерома.
Корсику они объехали вдоль и поперек. В столице северо-западного департамента Кальве похожем на средневековую крепость увидели на стене увитого плющом дома объявление о продаже. Справились о цене — сущие гроши!
— Слушай, давай купим? — загорелся он.
— Давай, — улыбнулась она, — он такой уютный.
Для чего, с какой целью, им не приходило в голову: сумасшедший поступок диктовало настроение, веселый азарт.
Оформили покупку, приобрели заодно поблизости деревенскую ферму, наняли управляющего-смотрителя.
— Два сумасброда! — смеялся за столом отец, когда они заехали по пути домой в Рим, чтобы повидаться с дочерью. — Вы бы еще где-нибудь на Соломоновых островах недвижимость прикупили!
— А что, неплохая мысль, — прижимал он сидящую на коленях Ирушку. — Мне всегда хотелось торговать кокосовыми орехами. Да, кукляшечка? — подбросил несильно дочку.
— Папа, еще! — взвизгнула она.
— Еще? — подбросил он сильнее.
— Еще, еще! — счастливо кричала она.
Накануне их отъезда отец зашел к ним в комнату, потрясая пачкой итальянских газет.
— Читайте, — положил на стол. — О ваших американских похождениях. Такого я о сыне и невестке, — хохотнул, — признаться, еще не слышал.
Это была перепечатка из американской красной газеты «Дейли Уоркер».
