Посетительницы одна другой необычней. Одна потребовала с порога чая из самовара. Известная всему Парижу богатая сумасбродка, толстая как бочка пьянчуга мадам Хуби появилась в разгар показа новинок под руку с лакеем, разместилась с трудом на канапе, произнесла громовым басом: «Где этот чертов князь? И где водка с икрой?» В другой день смело одетая американка сообщила, что пришла исключительно, чтобы увидеть князя, у которого, по слухам, глаза хищника.
Туристы из Нового Света наводнили Париж. Жадные до острых ощущений, с набитыми кошельками и фотоаппаратами, они пересекают океан, чтобы увидеть собственными глазами места недавних сражений. Впечатлившись картиной изрытых снарядами окопов под Верденом, получив на память извлеченный из земли патронташ, ржавый штык от винтовки или свинцовую пулю, наскоро переодевшись в номерах гостиниц, они устремляются компаниями в места бесшабашной русской гульбы: в изысканный буате «Казанова» неподалеку от Монмартрского кладбища, в соседний экзотический погребок «Казбек», где бывает, по слухам, объявивший себя местоблюстителем русского престола великий князь Кирилл Владимирович, в «Каво Коказьен» с диковатым красавцем Руфатом Халиловым, танцующим огненную лезгинку с кинжалами во рту, в «Шахерезаду», где при отсутствии дамы можно потанцевать за определенную плату с сидящими по углам «консамоторшами» — сплошь, по их заверениям, аристократками: графинями, княгинями, фрейлинами двора, до нитки ограбленными большевиками.
Репутация удачливого предпринимателя ему на руку — приходит заманчивое предложение от владелицы небольшого ресторана на рю де Мон-Табор госпожи Токаревой: войти на общих паях в дело. Почему бы нет?
Начинает он привычно — с оформительства. Перекрашивает ресторанный зал в яркие синие и зеленые тона, зальцу за стеной обивает кретоном в цветочек, выгораживает отдельный кабинет. Мягкая мебель, по стенам не нашедшие места дома гравюры. Обслуга, оркестр, голосистый Аким Хан, Гоша Назаренко, его жена Адорель, фирменный «кулер-локаль», икра, водка, самовар, кавказская пляска — все в заведении русское, со славянским размахом — веселитесь, господа, раскошеливайтесь, оченно вами довольны…
Посещали «Мезонет» знаменитости: Федор Иванович Шаляпин с женой-итальянкой, снимающийся у Патэ в исторических лентах и боевиках Иван Мозжухин, покорившая парижан участием в модернистском балете «Le Biches» балерина Вера Немчинова в окружении поклонников. Знакомая ему по Петербургу, хорошенькая, острая на язычок фельетонистка «Сатирикона» Надежда Тэффи написала, уходя, в книге почетных гостей: «Я пьяна, пьяна, пьяна!»
Через год «Мезонет», где он бесплатно кормил направо и налево голодных приятелей, разорился — он хотел забрать из помещения собственные вещи, но Токарева ухитрилась записать их на свое имя — плевать: он был уже к тому времени владельцем двух других ресторанов: стилизованного художником Шухаевым в венецианском духе «Лидо» здесь же, на рю де Мон-Табор, и другого — на авеню Виктора Гюго, с зеленым двором перед входом, делавшим его похожим на деревенский трактир.
«Феля, притормози, надорвешься!» — не переставала твердить Ирина. Он только отмахивался: ветер удачи задул в паруса: нельзя упустить момент! Открыт магазин фарфора «Моноликс» на паях с другом, бельгийским бароном Эдмоном де Зюилан, филиалы «ИРФЕ» — в Лондоне на Беркли-стрит, в Берлине на Павризерплатц, в Ле-Туке-Пари-Плаж на побережье Нормандии, где они прикупили заодно очаровательную виллу. Он делает заказ парфюмерному Дому «Милинар», специализирующемуся на создании оригинальных ароматов: три вида фирменных духов «ИРФЕ» — отдельно для темноволосых, светловолосых и рыжих. Париж сходит с ума, жена в восторге. Полный вперед, идем на абордаж!
— Папа, ты жуир?
Пишущая что-то за столиком дочка смотрит искоса в его сторону.
Он зашел на минуту в ее комнату, где она делает уроки, смотрит на часы: опаздывает, Бони, должно быть, уже за столиком «Лидо», где они условились вместе позавтракать перед намеченной прогулкой.
— С чего ты взяла?
— Так гранма говорит.
Он целует ее в аккуратный проборчик на голове.
— Я, деточка, не жуир, а пролетарий.
— А это что такое?
— Спроси завтра у учительницы истории, хорошо?
Думает по дороге с нежностью о девятилетней дочери. Выросла и не заметил. Хорошенькая, вся в него, на прелестной мордочке прочитываются воля и ум. Отлично понимает свое положение в доме, ловко этим пользуется. Педагоги школы, куда ее отдали экстерном, ученицу хвалят: самолюбивая, упорная, любознательная, верховодит женской половиной класса и большей частью мужской. Родители, у которых она жила все последнее время в Риме, внучку отпускать не хотели — их можно было понять. Свет в окошке, утешение на старости лет, придававшее смысл скудной на события жизни. Баловали капризную и своевольную девочку, были у нее в подчинении.
