Женщина прошла к столу и села в кресло.
— Что касается Саши, — продолжила она. — Очень хороший мальчик. Добрый, отзывчивый. Подает большие надежды. И я надеюсь, что он жив и его найдут.
— Жандармы уже вас опросили? — уточнила Муромцева.
Ольга покачала головой:
— Даже заявление принимать не стали. Сказали, что скоро вернется. Собрали данные для опознания в случае, если поймают, и уехали.
Это было неудивительно. Бастарды часто сбегали из приютов. Какое-то время бродяжничали по Империи, пока их не ловил и не возвращал в приют патруль жандармов. Как правило, к этому времени за подростком числилось несколько правонарушений, за которые должен был отвечать приют. Поэтому настоятели не очень часто не подавали заявления о пропаже, чтобы не выплачивать Империи штрафы.
— Мы прибыли к вам, чтобы уточнить кое-какие детали, — ответил я, и Ольга снова вздохнула:
— Конечно, конечно. Вы проходите, присаживайтесь. С радостью расскажу все, что потребуется, чтобы только Сашеньку быстрее нашли.
Она указала на свободное кресло, в котором я и разместился.
— Чаю? — предложила Ольга.
— Нет, спасибо, — отказался я. — У нас еще много дел. Давайте поговорим про вашего воспитанника.
— Да, конечно, — растерянно ответила Ольга и взглянула на меня. — Что вас интересует?
— Круг его общения, — произнес я. — С кем он водил дружбу в приюте? Были ли у него знакомые за стенами вашего дома сирот?
— Он всегда был очень закрытым мальчиком, — начала Ольга. — Его больше интересуют книги, чем настоящие друзья. Саша хорошо учится, тянется к знаниям. Среди приютских такое редкость. Через год ему, скорее всего, придет много предложений от лицеев. И мы от себя дадим ему хорошие рекомендации. Я не верю, что он бросил занятия и сбежал. Это на него не похоже. Уж я-то знаю, как ведут себя ребята, которые не стремятся к нормальной жизни. Есть те, кто ищет повод выскочить за ворота и отправится на поиски неприятностей.
Я отметил, что женщина верит, что Серов жив, и надеется, что парень скоро вернется. Поэтому говорит о нем в настоящем времени. Видимо, женщина и правда беспокоится за своих воспитанников.
— Саша почти ни с кем не общался, — продолжила Ольга. — Хотя…
Женщина задумалась, а затем произнесла:
— Но за несколько месяцев до пропажи, Саша начал вести себя… Странно.
— В чем же заключалась эта странность? — полюбопытствовал я.
— Он сильно изменился. Воспитанники говорили, что начал много рассказывать про какую-то организацию. «Теплое Слово», кажется. И предлагал воспитанникам посетить их собрания.
— Вот оно что, — протянул я. — А он не говорил про это «Теплое Слово»?
— Вам лучше обсудить это с сестрой-душеправом, — ответила женщина. — Саша должен был ходить к ней на приемы из-за увлечения этой… организацией.
Я поморщился. Вряд ли Серов стал бы открыто разговаривать с душеправом про культ. Особенно в случае, когда посещения были назначены насильно. Поэтому уточнил:
— А еще кто-нибудь был близок с Серовым?
— Анечка, — неуверенно ответила Ольга после недолгой паузы. — Наверное, она общалась с Сашей больше остальных.
На горизонте забрезжила робкая надежда. И чтобы не спугнуть удачу, я осторожно уточнил:
— А где ее можно найти?
Ольга сняла с рычагов трубку старого телефонного аппарата и принялась крутить дребезжащий диск, набирая номер:
— Сейчас, — пробормотала она. — Анечка, наверное, на уроке…
Женщина прервалась и произнесла в трубку:
— Глафира, найди, пожалуйста, Аню Северскую. И сопроводи сразу же в мой кабинет. Хорошо.
Она положила трубку на рычаги и посмотрела на нас:
— Подождите немного. А пока, может, все же чаю?
Мы с Муромцевой переглянулись, и Виктория с улыбкой произнесла:
— Почему бы и нет?
— Отлично, и для вас найдется у меня мятный пряник.
Чай приготовили очень быстро. Через несколько минут в дверь постучали, и в помещение вошла секретарь в белой рясе Синода. В руках девушка несла поднос, на котором стояли исходящий паром заварочный чайник и три чашки. Она поставила посуду на стол и застыла, ожидая дальнейших распоряжений.
— Спасибо, Серафима, — поблагодарила ее Ольга. Секретарь молча кивнула и вышла из кабинета.
Мать-настоятельница разлила ароматный напиток по чашкам.
— Попробуйте, — предложила она нам.
Я сделал небольшой глоток и с уважением кивнул. Кроме чая, в отваре присутствовало несколько видов лесных трав, которые придавали напитку особенный вкус.
— Весьма хорош, — довольно оценил я, и женщина улыбнулась:
— Специальный сбор, — пояснила она. — Называется «Монастырский». В продажу такой сбор не поступает.
Дверь кабинета снова открылась, и в помещение вошла девочка лет пятнадцати, в сером приютском костюме. На груди пиджака красовался герб заведения. Она была невысокой, худенькой, с русыми волосами, заплетенными в тугую толстую косу.
— Добрый день, матушка, — с уважительным поклоном произнесла девчушка. — Вы меня искали?
Я отметил, что воспитанница пришла в кабинет без сопровождения. И на лице ее не было беспокойства. Значит, мать-настоятельница и правда не применяла угрозы и насилие к своим подопечным.
