— Проходи, Анечка, — ответила женщина, жестом подзывая воспитанницу к столу. Девушка спокойно подошла к нам и остановилась рядом с нами.
— Анечка, эти люди прибыли из жандармерии, — мягко произнесла Ольга. — Они хотят поговорить с тобой о Сашеньке.
— Его нашли? — тут же обеспокоенно уточнила девочка и принялась дергать кончик ленты, вплетенной в косу.
Я покачал головой и ответил:
— Пока нет. Дело только передали нам. И мы хотели бы поговорить с вами по поводу Александра.
Девочка покосилась на нас, скрестила руки на груди:
— Понятно, — многозначительно произнесла она и кивнула.
— Это очень поможет поискам, — поспешно заверил ее я, вложив в слова немного силы. — Поверь, мы правда хотим найти его как можно быстрее.
Анечка тяжело вздохнула:
— Вряд ли. Он обычный сирота из приюта — без роду и племени. Кому есть дело до такого?
— Иначе бы мы не приехали, не так ли? — возразил я. — Завели бы дело, выждали время и отправили бы его в архив. А в суд написали бы бумагу о признании парня умершим. Но мы приехали поговорить с тобой и матерью-настоятельницей.
Девочка на секунду застыла, обдумывая мои слова. А затем произнесла:
— Может, и так. Только вот нет его уже среди живых.
Девочка сказала это и поспешно замолчала. Я заметил, как она покосилась на мать-настоятельницу. Сидевшая за столом Ольга же нахмурилась, поджала губы и едва заметно покачала головой, словно намекая, что Анечка сказала лишнего.
— С чего ты взяла? — уточнил я.
Анечка замотала головой:
— Кажется мне так. Простите, мастер.
Мы с Викторией переглянулись. И Муромцева произнесла:
— Тебе не нужно что-то скрывать от нас. Нам просто надо узнать о том, что произошло с Сашей.
Девочка упорно молчала, разглядывая носки своих потертых матерчатых туфель.
— Мы приехали, чтобы помочь, — мягко начал я. — И ты единственный человек, который близко общался с Сашей. Без тебя у нас не получится его найти.
— Мы молимся о здравии каждого нашего воспитанника, — заговорила женщина. — И просим Высшего послать каждому мудрость понять, что ему на самом деле нужно. И конечно, мы верим, что Саша вернется, если он жив. А раз он не возвращается, то, быть может, с ним случилась беда.
Девочка покосилась на Ольгу, и я перевел взгляд на мать-настоятельницу. Произнес:
— Город большой, Ольга. А Империя огромна. И нам нужна любая зацепка.
Женщина улыбнулась. Вышло это у нее неестественно и почти болезненно:
— Это просто подозрения подростка, — произнесла она. — Они беспочвенны. У Ани богатое воображение и мнительность. Мы хотим верить в хорошее, но реальность бывает жестокой.
Я вздохнул:
— Жаль, что вы не можете нам помочь. Пока вы боитесь что-то рассказать, парнишка находится неизвестно где. Возможно, его держат в плену какие-нибудь плохие люди. Он страдает. Эх…
Я недоговорил. Настоятельница слегка покраснела, но решила не открывать всю правду. Глубоко вздохнув, я уточнил:
— Ладно. Расскажи про Сашу. Он связался с какой-то сектой. «Теплое Слово», кажется.
Девочка кивнула:
— Он говорил, что это кружок, который славит Высшего, но делает это иначе, чем наши храмы. И может открыть истину. Дать просветление и позволить возвыситься.
— Он приглашал тебя на собрания этого кружка?
— Он многих звал, — ответила Анечка, и глаза ее заблестели. — Саша вообще сильно изменился с тех пор, как связался с этими людьми. Раньше он был не особенно разговорчив. Мы часто читали книги в беседке. Я рассказывала о чем-то, а он молчал и слушал. У него получалось слушать так, будто он каждое слово ловил и понимал. С ним было хорошо рядом. А потом он стал другим. Сделался словно одержим. Говорил, что организация занимается благим делом. Несёт свет. Часами читал какие-то заученные проповеди, приглашая всех на собрания. У него даже глаза горели странным жутковатым огнем, когда он начинал рассказывать про них. Мы больше не встречались в беседке. Саша забросил учебу, и целыми днями мог рассказывать про учение «Теплого Слова». Он всюду ходил за другими ребятами. Они садились в круг, и Саша им рассказывал о том, как славно будет всем ходить туда вместе.
— Ты посещала их собрания?
Девочка покачала головой:
— Саша хотел познакомить меня с некоторыми последователями этого самого «слова». Однажды мы встретились в парке с этими людьми. Словно случайно. Хотя я точно знала, что Сашка все подстроил. Он велел мне заплести волосы иначе, даже ленту дал другую, потому что прежняя истрепалась…
— Он подарил тебе эту ленту, которая сейчас на тебе? — мягко спросила ее Виктория.
— Да, — кивнула девушка. — Сказал, что мне идет синий цвет.
Аня всхлипнула, и на мгновенье мне показалось, что она сейчас расплачется.
Но девушка сделала несколько глубоких вдоха, а потом продолжила уверенный голосом:
— Но я им не понравилась. После встречи Саша заявил, что они запретили ему со мной общаться.
— Почему? — удивился я.
Анечка пожала плечами, потом шмыгнула носом и буквально заставила себя выпустить край ленточки из пальцев.
— Не знаю, — наконец произнесла она. — Они мне тоже сразу не понравились. Неприятные люди. Чувствовалось в них что-то… неправильное. Будто бы у них черные, злые души.
