— Ты запомнила, как они выглядели?
Воспитанница нахмурилась, словно вспоминая.
— Не торопись, — попросила ее Муромцева. — Быть может, ты вспомнишь какие-то особенности этих людей. Непохожие на других носы, шрамы.
— Нет. Такого точно не было, — уверенно заявила Аня. — Знаете, есть люди, которых помещают на обложки журналов для девочек, — произнесла она и покосилась на Ольгу. — Или мальчиков. Из тех, кто выступает на сцене.
— Знаменитости? — не поняла Виктория, но Анечка покачала головой:
— Нет. Просто есть такие люди как с картинки. Они словно без изъянов. Кожа у них бархатная и светится. Волосы блестят и волосок к волоску. Ресницы длинные и пушистые. Зубы ровные и белые, как раковины и унитазы в нашем туалете. У таких людей не бывает веснушек или ямочки только на одной щеке. Они как куклы — красивые и ненастоящие. Рядом с такими все остальные выглядят дурнушками.
— Вот оно что, — задумчиво пробормотал я и сделал глоток отвара. — Выходит, над ними поработал лекарь.
Девочка пожала плечами:
— Может и так. Да только они говорили, что такая внешность — это дар Высшего. Он создал людей несовершенными, и он сам может исправить изъяны людей. Внешние и внутренние. И избавит от грехов. То есть если кто-то снаружи уродлив, то и внутри у него все некрасиво. А когда снаружи все становится идеально, то и внутри все такое же — правильно. И так может исправиться каждый, главное — верно служить Высшему.
— Какая глупость, — раздосадовано заговорила Ольга. — Неужто Высшему и правда есть дело до того, как человек выглядит снаружи? Мы всех воспитанников учим, что надо быть собой. И не стесняться никаких своих особенностей. Кто-то косолапит, кто-то ушки имеет большие или носик пипочкой. Каждая такая особенность — отметка Высшего, который таким образом показывает свою любовь.
— То есть отличительных признаков у них нет, — заключил я, словно говоря сам с собой. — Шрамов, родинок, ожогов.
Анечка покачала головой:
— Нет.
Я вздохнул, допил отвар и встал с кресла:
— Жаль. Но спасибо за информацию. Ты очень нам помогла.
Девочка хотела сказать еще что-то, но взглянула на настоятельницу и осеклась.
— До свидания, — произнёс я и направился к выходу. Муромцева последовала за мной.
— Интересная выходит история, — произнесла Муромцева, когда мы вышли из кабинета. — Идеальные люди…
— Интересная, — согласился я. — Жаль, эта ниточка никуда не привела.
Мы пересекли холл. У выхода я вежливо попрощался со Служителями Тишины. Как я и ожидал, они не ответили. Только один из стражей едва заметно кивнул. И мы вышли из здания.
— Вы обратили внимание на странность с этой девочкой? — уточнила Муромцева, когда мы спустились с крыльца и направились к храму.
— Заметил, — подтвердил я. — Они с матерью-настоятельницей хранят какую-то тайну. Которую не хотят раскрывать даже при сложившихся обстоятельствах. Причем настоятельница более заинтересована в сохранении этой тайны. Они обе переживают за мальчика. И Анечка готова была рассказать. Но взглянула на Ольгу и промолчала.
— А вы наблюдательны, — отметила Виктория.
Я пожал плечами:
— Это было очень заметно.
— Что будем делать дальше?
Я на секунду задумался. А затем произнес:
— Мне кажется, что эту секту создали отступники, которые бежали из Империи после Восстания. Нужно выяснить, какой полк подходит под этих людей. Так мы узнаем о них побольше. И может быть, поймем, как их искать.
— А узнаем у этого вашего историка? — догадалась Виктория, и я кивнул:
— Но хочу отметить, что рекламная кампания у этого «Теплого Слова» весьма хороша. Кто откажется от возможности стать идеальным и безгрешным? Таким могут похвастать только святые.
— Они бы не стали хвастать, — возразила Муромцева. — Это грех.
Невольно усмехнулся:
— Вы очень осведомлены об учении Высшего.
— Я много читаю, — ответила Виктория.
Я на секунду задумался, а затем протянул:
— Мне не совсем понятна только одна вещь. Почему Анечка так не понравилась этим сектантам? И почему они пытались запретить Серову с ней общаться.
Муромцева пожала плечами:
— Вероятно, смекнула, что дело этого «Теплого Слова» не изначально благое, а дешевый балаган. Поэтому и запретили Серову общение. Аколит секты не должен сомневаться в том, что организация исключительно правильная.
— Скорее всего так и есть, — согласился я.
Мы подошли к припаркованной машине. Муромцева села за руль, я же коснулся ручки и хотел было открыть дверь, как за спиной послышалось:
— Мастер жандарм.
Я обернулся. В нескольких шагах от меня, переминаясь с ноги на ногу, стояла Анечка.
— Слушаю, — с улыбкой произнес я.
Воспитанница приюта осмотрелась по сторонам и подошла к машине.
— Я хочу кое-что вам рассказать, — неуверенно произнесла она.
— То, о чем тебя заставила умолчать мать-настоятельница? — уточнил я, и девочка кивнула:
— Мать Ольга очень переживает за меня. И желает мне добра, — произнесла она.
Я указал на заднюю дверь машины:
— Садись.
Девочка быстро подбежала к авто, открыла дверь и уселась на заднем диванчике. Я же занял переднее сиденье и обернулся.
